Снафф
Шрифт:
Наблюдая за тем, как я беру деревянную палочку, которую врачи называют депрессором или шпателем для отдавливания языка, и опускаю ее в желтый воск, мисс Райт говорит, что начать надо с синего. Жесткий воск проще в том смысле, что его удобнее контролировать. Темно-синий французский воск позволяет добиться более четких контуров. На самых чувствительных местах.
Наблюдая за тем, как я набираю на деревянную палочку плюшку синего воска и склоняюсь к ней между ее раздвинутыми коленями, мисс Райт говорит, что Долорес дель Рио густо припудривала
Культовая фотомодель, пинап-герл Бетти Грейбл, опрыскивала себе задницу и грудь лаком для волос, пока они не становились влажными. После такой процедуры ее раздельный купальник держался намертво, в буквальном смысле приклеенный к коже. Ту же хитрость применяют и для туфель на шпильках, чтобы ноги не «ездили» и не скользили.
Я склоняюсь над седой «муфтой» мисс Райт. Светлые волосы с седыми корнями. Розовый шрам после эпизиотомии тянется тоненькой ниточкой посередине. Я размазываю горячий синий воск деревянной палочкой, тонким слоем по росту волос.
Мышцы у нее на ногах дергаются и сжимаются, словно их сводит судорогой. Мышцы перекатываются под кожей. Глаза мисс Райт крепко зажмурены. Она рассказывает о том, как известный дрочила Лон Чейни варил яйца вкрутую и приносил их на съемки «Призрака оперы». Перед самым началом съемок он чистил яйца и осторожно снимал со скорлупы белую пленку. Изображая слепого, Чейни вставлял эту яичную пленку в глаза. Поддельные бельма от катаракты.
Под пленкой собирались бактерии, и Чейни ослеп на один глаз.
Подлинный факт.
Депрессором языка я зачерпываю еще одну плюшку горячего воска. Размазываю его тонким слоем по волосам между ног у мисс Райт.
Для того чтобы снять боль — резкую, рзущую, обжигающую боль, когда отдираешь воск вместе с волосами, — нужно надавить пальцами на это место, говорит мисс Райт. Надавить очень сильно, чтобы онемели нервные окончания. Но еще лучше — шлепнуть. Настоящие специалисты резко отдирают ткань с воском от кожи, а потом шлепают ладонью по выщипанному участку. Со всей силы.
Она говорит, что брить ноги надо всегда только утром. К вечеру ноги слегка отекают и опухают, и у тебя не получится срезать весь волос. Так что к утру на ногах будет щетина.
Набирая на деревянную палочку еще одну плюшку горячего воска, я спрашиваю у мисс Райт, почему она все-таки родила ребенка? Почему она… ну, не прервала нежелательную беременность? Зачем ей было рожать ребенка и терпеть всю эту боль, если она сразу знала, что не оставит его у себя, а отдаст на усыновление? Наклонившись над хромированным кухонным столом, я рисую еще одну темно-синюю дымящуюся полосу между ног у мисс Райт.
Отшелушивание кожи, говорит она, лучше всего проводить натуральным скрабом из холодной кофейной гущи. Дубильная кислота нежно снимает слой омертвевших клеток. Для того чтобы скрыть целлюлит, нужно прижать к коже
Она говорит, что обстоятельства зачатия ее ребенка были настолько кошмарными — это было такое невообразимое предательство, — что ей захотелось, чтобы из этого ужаса получилось хоть что-то хорошее.
Мисс Райт кивает на следующий дымящийся комок горячего воска и говорит:
— Говорят, если положить под стол нож, он разрежет боль пополам…
Она говорит, что в порноиндустрии крупный план проникновения члена в любое из отверстий называется «мяском». Ее глаза по-прежнему крепко зажмурены, зубы стиснуты, руки сжаты в кулаки. Воск остывает и затвердевает, капли пота стекают на полотенце.
Мисс Райт говорит:
— Мистер Демилль, я готова для своего «мяска»… Она говорит, что воск надо сдирать в направлении, противоположном росту волос. Говорит, что сдирать надо быстро, а потом — обязательно шлепнуть ладонью по голой коже.
Церковный запах горящих свечей. Запах торта ко дню рождения, до того, как ты загадаешь желание и задуешь свечки. У нее между ног пахнет пекарней, свежим горячим хлебом.
Сквозь стиснутые зубы она говорит:
— Я не собиралась становиться порнозвездой… Мисс Райт рассказывает о старой французской хитрости: намочить махровую салфетку холодным молоком, положить ее на лицо и подержать так несколько минут. Потом намочить салфетку горячим чаем и опять положить на лицо. Холодный белок молока и горячие антиоксиданты чая стимулируют кровообращение кожи, и кожа буквально лучится свежестью.
Струйки пота текут по ее голым бедрам. Пот стекает на верхнее полотенце, оставляя на нем темные пятна. Мисс Райт говорит:
— А ты любила свою маму?
Я подцепляю ногтем уголок застывшей полоски темно-синего воска. Приподнимаю краешек над кожей. Резко дергаю и отрываю всю жесткую синюю полоску — полоску светлых волос с седыми кончиками. Шлепаю ладонью по коже, со всей силы.
Наверное, мисс Райт больно. Потому что у нее слезятся глаза.
От пояса и ниже она теперь — как совсем юная девочка.
Кожа гладкая, как попка младенца.
Мелкие капельки крови наливаются на обработанных воском местах. Каждый волосяной фолликул — словно влажная красная точка.
Я шлепаю еще раз, чтобы облегчить боль, и из глаза мисс Райт вытекает одинокая слезинка. Течет по щеке черной дорожкой расплывшейся туши. И я бью сильнее, так что кровь брызжет в стороны и забрызгивает нас обеих.
21
Мистер 600
Шейла и этот чувак, тот, который с тряпичным зверем, — они, похоже, нашли друг друга. Стоят, мило общаются. Чувак прикасается к ее сиськам и волосам. Шейла рассказывает ему гадости обо мне. Оба поглядывают на меня. Показывают на меня пальцем. Говорят гадости.