Снеговик
Шрифт:
Далекое воспоминание об этом счастье было первым, что возникло в голове Арве Стёпа, когда ему позвонил Идар Ветлесен и рассказал: по сообщению прессы, обезглавленная женщина из Соллихёгды оказалась Сильвией Оттерсен.
— Сначала исчезла мать Юнаса Беккера, — сказал Ветлесен, — а теперь и мать близнецов найдена убитой. Думаю, нам надо в полицию, Арве. Они же ищут такие совпадения.
Ветлесен в последние годы занялся улучшением внешности своих клиентов, но несмотря на это — а может, как раз из-за этого, — для Арве Стёпа он по-прежнему оставался
— Нет, в полицию мы не пойдем, — ответил Арве.
— Да? Ну тогда постарайся меня убедить.
— Отлично. О какой сумме идет речь?
— Господи, я вовсе не это имел в виду, Арве. Я просто…
— Сколько?
— Подожди. Так у тебя есть алиби или нет?
— Алиби у меня нет, зато до хрена денег. Говори количество нулей, а я подумаю.
— Арве, если тебе нечего скрывать…
— Конечно есть, идиотина! Думаешь, мне хочется, чтобы меня повесили по ошибке как насильника и убийцу? Поговорим при встрече.
— И вы встретились? — спросил Харри Холе.
Арве Стёп покачал головой. За окном уже начинало светать, но фьорд был по-прежнему черным.
— Не успели. Его убили.
— А почему вы сразу мне ничего не рассказали?
— Вы что, серьезно? Я же не знал, что именно для вас может оказаться важным, так зачем же мне вмешиваться? Не забывайте, что мое имя — это торговая марка. И это фактически единственный капитал «Либерала».
— Я припоминаю, в одном интервью вы вроде говорили, что единственный капитал «Либерала» — целостность вашей личности?
Стёп недовольно пожал плечами:
— Целостность, торговая марка… Это одно и то же.
— Значит, то, что выглядит как целостность, и является ею?
Стёп посмотрел на Харри:
— Этим «Либерал» и занимается. Если люди думают, что то, что им впарили, — правда, они довольны.
— Хм. — Харри посмотрел на часы. — Ну и как вы считаете, теперь они будут довольны?
Арве Стёп не ответил.
Глава 28
День двадцатый. Болезнь
Бьёрн Холм довез Харри из Акер-Брюгге до полицейского управления. Старший инспектор натянул на себя мокрую одежду; когда он сел в машину, под ним захлюпало.
— «Дельта» двадцать минут назад взломала дверь в ее квартиру, — сообщил Бьёрн. — Они три смены снаружи отсидели.
— Да она и не должна была там появиться, — вздохнул Харри.
В своем кабинете на шестом этаже Харри переоделся в полицейскую форму, которая висела на вешалке и в последний раз была надевана во время похорон Джека Халворсена. Он вгляделся в свое отражение в оконном стекле. Мундир, пожалуй, действительно стал ему великоват.
Гуннара Хагена уже успели разбудить, и он примчался в контору. Теперь он сидел за столом и слушал краткий доклад Харри.
Известие было таким ошеломляющим, что он даже забыл рассердиться на Харри из-за его самодеятельности.
— Значит, Катрина
Харри кивнул.
— А ты веришь Стёпу?
— Да, — ответил Харри.
— И кто может подтвердить все его рассказы?
— Все умерли. Бирта, Сильвия, Идар Ветлесен. Так что он тоже мог бы оказаться Снеговиком. Это-то Катрина Братт и хотела выяснить.
— Катрина? Так ты же сказал, что она и есть Снеговик. Зачем тогда ей…
— Я сказал, что она хотела выяснить, мог быСтёп оказаться Снеговиком. Ей нужен козел отпущения. По словам Стёпа, когда он сказал, что у него нет алиби на то время, когда были совершены убийства, она произнесла «хорошо», объявила его Снеговиком и стала душить. А потом услышала грохот автомобиля, на котором я въехал в подъезд, поняла, что мы уже почти на месте, и была такова. План-то наверняка состоял в том, чтобы мы обнаружили Стёпа мертвым в его собственной квартире, решили, что он повесился, и успокоились: преступник вроде как найден. Как и произошло, когда мы нашли Ветлесена. И как могло бы произойти, если б ей удалось застрелить Филипа Беккера во время ареста.
— Что? Она пыталась его…
— Она направила на него револьвер со взведенным курком и передумала стрелять, только когда я оказался на линии огня. Я слышал характерный звук, когда курок шел обратно.
Гуннар Хаген прикрыл глаза и потер виски кончиками пальцев:
— Я понял. Но пока это все так… умозрительно, Харри.
— Ну почему же… Я нашел письмо, — сообщил Харри.
— Какое письмо?
— Письмо Снеговика. Я нашел текст в ее домашнем компьютере, причем файл создан раньше, чем я его получил. И бумагу — ту самую.
— Бог ты мой! — Хаген тяжело поставил локти на стол и опустил лицо на руки. — И эта баба все время была тут. Ты понимаешь, что это значит?
— Газеты устроят скандал. Недоверие к полиции в целом. Кого-то из руководства принесут в жертву.
Хаген раздвинул пальцы и посмотрел в щелочку на Харри:
— Спасибо за четкое изложение ситуации.
— Всегда пожалуйста.
— Ну что ж, мне пора звонить нашему шефу и начальнику Главного управления. А пока предупреждаю вас с Холмом: держите рот на замке. Как думаешь, Стёп станет обо всем этом распространяться?
— Вряд ли, — криво усмехнулся Харри. — У него все топливо вышло.
— Какое еще топливо?
— Целостность личности.
Было десять утра. В окно кабинета Харри видел, как бледный, нерешительный свет дня ложился на крыши домов и по-воскресному тихий район Грёнланн. Прошло уже шесть часов, как Катрина Братт исчезла из квартиры Арве Стёпа, а поиски все еще ничего не дали. Она, разумеется, могла остаться в Осло, но поскольку к побегу она наверняка готовилась, то могла сейчас быть очень далеко. А в том, что она готовилась, Харри не сомневался.