Снеговик
Шрифт:
— Выходи! Выходи, сука!
Но никто не вышел.
Еще через четверть часа за окнами домика перестало дымить.
Харри подошел и распахнул дверь. Кашляя, в последний раз осмотрел все внутри. Зря растранжирил газ. Халатное расточительство казенного имущества. Черт! Черт!
Когда он шел обратно к катеру, стемнело настолько, что он понял: на обратном пути ему придется нелегко. Он отвязал канат, поднялся на борт и взялся за стартер. В голове мелькнула мысль, что он не спит уже вторые сутки, с утра ничего не ел, промок
Катрина, в сером свитере и черной юбке, стояла прямо перед ним на трапе, ведущем на нижнюю палубу.
— Руки вверх, — произнесла она не очень уверенно, но черный револьвер, наставленный на Харри, не оставлял сомнений в серьезности ее намерений. — Если не сделаешь, как я скажу, выстрелю тебе в живот, обездвижу, а потом в голову. Но начну, конечно, с живота…
Револьвер передвинулся ниже. Харри выпустил рычаг и поднял руки над головой.
— Назад, пожалуйста, — сказала она.
Она поднялась по лестнице, и Харри снова увидел, как в ее глазах играет огонь. Точно так же он переливался, разлетаясь искрами, сверкал и дрожал, когда они пришли арестовывать Беккера и когда разговаривали в баре «Фенрис». Харри попятился, пока не уперся ногами в сиденье.
— Сядь. — Катрина выключила мотор.
Харри плюхнулся прямо на удочку и почувствовал, что брюки тут же промокли.
— Как ты меня нашел? — спросила она.
Харри пожал плечами.
— Говори, — потребовала она и снова подняла пистолет. — Я такая любопытная, Харри, ты же знаешь.
— Ну… — Харри попытался прочитать хоть что-то на ее бледном осунувшемся лице. Невозможно: лицо этой женщины не принадлежало Катрине Братт, которую он знал. Думал, что знал. — У всех своя логика. Рисунок. Правила игры.
— И что? Какова же моя логика?
— Показать направление и убежать в обратную сторону.
— Да?
Харри чувствовал тяжесть револьвера в своем кармане. Он привстал, отодвинул удочку и положил правую руку на сиденье.
— Ты пишешь письмо от имени Снеговика, посылаешь его мне, а сама через две недели появляешься в Управлении полиции Осло. Первое, что ты мне сказала: Хаген распорядился, чтобы я ввел тебя в курс дела. А ведь Хаген этого не говорил.
— Пока все правильно. Что еще?
— У Арве Стёпа ты бросаешь пальто в воду, а сама убегаешь по крышам. Значит, по логике, если ты подкладываешь мобильный в поезд, который движется на восток, сама ты отправишься на запад.
— Браво. Ну и как я сюда добралась?
— Не самолетом. Ты же понимала, что аэропорты под наблюдением. Думаю, ты подложила мобильный в поезд на Центральном вокзале заранее, чтобы иметь возможность добраться до автобусной станции и сесть на самый ранний рейс. Думаю, ты ехала
— Экспресс до Нотоддена, — подтвердила Катрина, — оттуда рейсовым автобусом до Бергена, но сошла в Боссе, купила одежду. Потом на рейсовом до Итре-Арна, а оттуда местным автобусом до Бергена. Заплатила какому-то рыбачку, и он привез меня сюда, на остров. Неплохая поездочка, Харри.
— Догадаться было несложно. Мы же с тобой так похожи.
Катрина закивала головой:
— Если ты так в этом уверен, почему приехал один?
— Я не один. Мюллер-Нильсен со своими людьми на катере уже на подходе.
Катрина засмеялась. Харри чуть заметно сдвинул руку к карману с револьвером.
— Я согласна, мы похожи, Харри. Но когда надо врать, тут уж я справляюсь гораздо лучше тебя.
Харри сглотнул. Рука была ледяная — пальцы могут не послушаться.
— Да уж, — согласился он. — И с убийствами тоже.
— Вот как? А сам, похоже, собираешься меня убить, руку к карману тянешь. Вставай и снимай куртку. Медленно. И кидай ее сюда.
Харри выругался, но повиновался. Куртка со стуком упала на палубу у ее ног. Катрина, не отводя взгляда от Харри, швырнула ее за борт.
— Тебе все равно пора прикупить новую, — сказала она.
— Хм… Чтоб подошла к морковке, которую ты сунешь мне в пасть? — поинтересовался Харри.
Катрина несколько раз моргнула, и Харри заметил в ее взгляде нечто похожее на замешательство.
— Слушай, Катрина. Я пришел помочь тебе. Тебе нужна помощь. Ты больна, Катрина. Вот почему ты совершила все эти убийства.
Катрина медленно покачала головой и показала на берег:
— Я два часа сидела там и ждала тебя, потому что точно знала: ты приедешь. Ты всегда находишь то, что ищешь. Вот почему я тебя выбрала.
— Выбрала?
— Да, выбрала, чтобы ты нашел мне Снеговика. Вот почему ты получил то письмо.
— А почему ты сама не стала его искать? Далеко ходить бы не пришлось.
Она покачала головой:
— Я пыталась, Харри. В течение многих лет. И поняла, что не справлюсь. Это мог сделать только ты, ведь ты единственный, кому удалось поймать серийного убийцу. Мне нужен был Харри Холе. — Она грустно улыбнулась. — Последний вопрос, Харри. Как ты догадался, что я тебя обманывала?
Харри думал о том, как все произойдет. Пуля в лоб? Раскаленная петля? Морская прогулка и камень на шее? Ему должно быть страшно. Невообразимо страшно, так страшно, что он должен упасть перед ней на палубу и умолять оставить в живых. Отчего же он этого не делает? Дело было не в гордыне, ее он множество раз проглотил вместе с виски и выблевал обратно. Может, его парализовала мысль о безнадежности: он понимал, что ничто уже не поможет, даже наоборот — только укоротит его жизнь? Нет, скорее это просто из-за усталости, всеобъемлющей и глубокой.