Снеговик
Шрифт:
— Я же сказал: она исчезла.
— Я знаю, но, как правило, пропавшие люди возвращаются.
— Какие люди?
Томас Хелле вздохнул:
— Послушайте, Квале, можно я зайду? А то тут дождь…
— Ох, простите! Прошу вас…
Ему было пятьдесят с небольшим.
Квале отступил в полумрак прихожей. За его спиной маячил темноволосый парень лет двадцати.
Томас Хелле решил остаться тут, дальше в дом не проходить. Людей сегодня не хватало: было воскресенье, а тех, у кого сегодня смена, бросили на поиски Катрины Братт. Все это сделали в строгой секретности, но пошли
— Когда вы обнаружили, что она пропала? — спросил Хелле и приготовился записывать.
— Мы с Трюгве ходили в поход в Нурмарку. Вернулись сегодня. Нас не было дома два дня. Мобильные мы не брали. Дома ее не было, записки она не оставила, и главное, как я уже сказал, когда вам звонил, дверь была незаперта. А она ее всегда запирает на замок, даже когда находится дома. Моя жена — очень осторожная женщина. А тут — вся верхняя одежда на месте. И обувь. Только туфель нет. В такую-то погоду…
— Вы уже обзвонили всех ее знакомых? Соседей?
— Разумеется. Никто про нее ничего не знает.
Томас Хелле записал. У него появилось ставшее привычным щемящее чувство: пропала мать и жена.
— Вы сказали, что ваша жена — пугливая женщина, — сказал он. — Кому она могла открыть дверь и, возможно, впустить в дом? — Он покосился на отца и сына.
— Мало кому, — твердо ответил отец.
— Может быть, кому-то, кого она не опасалась, например женщине или ребенку?
Андреас Квале кивнул.
— Или кому-то, кто изложил подходящую причину для визита, например, электрику — проверить счетчик.
Супруг пожал плечами:
— Возможно.
— Вы заметили рядом с домом что-нибудь необычное?
— Необычное? Что вы имеете в виду?
Хелле прикусил нижнюю губу, подбирая слова:
— Например, что-нибудь вроде… снеговика?
Андреас Квале посмотрел на сына, который яростно, почти испуганно покачал головой.
— Ну что ж, хоть этого нет, — с облегчением вздохнул Хелле.
Сын что-то сказал, вернее, неразборчиво пробормотал.
— Что? — переспросил Хелле.
— Он говорит, снег уже растаял, — повторил погромче Квале-старший.
— А, ну да. — Хелле сунул блокнот в карман. — Мы передадим ее описание патрульным. Если к вечеру не появится, начнем розыск. Девяносто процентов, что она уже будет дома. Вот вам моя визитная карточка…
Хелле почувствовал, как ладонь Андреаса Квале легла ему на плечо.
— Я должен вам кое-что показать, инспектор.
Томас Хелле вслед за Квале миновал прихожую и спустился по лестнице в подвал. Квале открыл дверь в комнату, где пахло мылом и сохнущей одеждой. В углу, рядом с древней стиральной машиной «Электролюкс», стояла корзина для белья. Каменный пол шел воронкой, в центре комнаты — слив для воды. Пол был мокрый, на стенах виднелись капли воды, как будто все это недавно поливали из лежащего тут же шланга. Но не это привлекло внимание Томаса Хелле. На сушилке висело платье, закрепленное двумя прищепками, или, вернее, то, что когда-то было платьем. Прямо по талии оно было разрезано. Неровный край обуглился до черноты.
Глава 29
День двадцатый. Слезоточивый
Капли дождя играли в небе и падали на Берген, лежавший в синем вечернем тумане. Подъехав на такси к конторе, где он забронировал в аренду катер, старый финский круизер, Харри увидел, что тот уже стоит на приколе на набережной возле моста через Пудде-фьорд.
— Рыбачить поеду, — сказал Харри и ткнул пальцем в лоцию. — Можно где-то путь до Финнёй срезать?
— На Финнёй рыбачить? — удивился конторский парень. — Ну тогда вам понадобится удочка с грузилом и блесна, но рыбалка в тех местах неважная.
— Посмотрим. Как заводить-то эту хрень?
Пыхтя на низкой скорости мимо Нурнеса, Харри разглядел сквозь туман и голые ветви деревьев тотемный столб. Дождь взбивал морскую гладь и превращался в туман. Харри передвинул рычаг рядом со штурвалом вперед, нос тут же задрался вверх, так что Харри пришлось вцепиться в штурвал и выровнять рванувший катер.
Через четверть часа Харри вернул рычаг назад и медленно проплыл с той стороны острова, где из домика Рафто его нельзя было увидеть. Он остановился, вытащил удочку и прислушался к дождю. Рыба его не интересовала. Грузило было тяжелым, крючок крепко сидел на леске. Харри отцепил водоросли, намотавшиеся на леску, очистил крючок. Потом попытался забросить блесну, но в катушке что-то сломалось, и блесна повисла в двадцати сантиметрах от удилища — ни туда ни сюда. Харри взглянул на часы. Если шум мотора и привлек чье-то внимание, теперь к нему наверняка потеряли интерес. Пора действовать, пока не стемнело. Он положил удочку на сиденье, открыл сумку, достал револьвер и зарядил полный барабан. Рассовал по карманам похожие на термосы зеленые колбы с газом и сошел на берег.
За пять минут он взобрался на вершину безлюдного острова и спустился к запертым по случаю зимы дачам. Харри спрятался за гладкой скалой в двадцати метрах от домика Рафто, откуда ему были отлично видны все двери и окна. Дождь по-прежнему стучал по плечам, по зеленой армейской куртке. Он вытащил зеленый цилиндр со слезогонкой и выдернул кольцо. Через пять секунд он почувствовал, как пружинит колба в его ладони — газ пошел. Он подбежал к домику, держа колбу на вытянутой руке, и швырнул в окно. Стекло разбилось с резким тонким звоном. Харри рванул обратно за скалу и вытащил револьвер. За шумом дождя он различал шипение слезоточивого газа. За окнами стало серо.
Если она там, то еще пара секунд — и она не выдержит. Он прицелился, но и через минуту ничего не произошло.
Харри подождал еще, вытащил вторую колбу и подошел к двери. Та была заперта. Он отошел на четыре шага.
Дверь чуть не слетела с петель, когда он правым плечом вперед влетел в наполненную газом комнату. Сразу начало щипать глаза. Харри задержал дыхание и двинулся к люку в подпол. Откинул его, швырнул вниз зеленый цилиндр и стремительно выскочил наружу. Нашел лужу, стал перед ней на колени и сунул голову в воду. Глаза и носоглотка горели. Он открыл глаза и опустил лицо поглубже, так что чиркнул носом по дну, поморгал. В носу и горле продолжало адски гореть, но зрение восстановилось. Он снова навел револьвер на домик и закричал: