Сновидец
Шрифт:
Жители большой печальной страны заказывали в основном что-то лёгкое и позитивное, ну и детские сны, конечно. Людей теперь всё меньше волновала экономика, коррупция, экология и всё остальное, реальное. Ведь дома – недорогой комнатный сонник на прикроватном столике, а в нём уже готов к трансляции закачанный днём сон, в котором Серёжа уже не неудачник, в тридцать пять живущий с мамой, работающий на худшей работе из всех существующих, некрасивый и неумелый, а храбрый рыцарь Сергио, везущий своей прекрасной Генриетте изумительный шарф из тончайшей ткани, захваченный в Иерусалиме в походе за Гроб Господень.
Хорошие заказы шли и от государства. Для Минобороны
Дела у Фабрики снов шли прекрасно. Сновидения стали новой нефтью.
Бассет Винт, как всегда, встретил Романа радостным лаем. Новый распорядок работы хозяина ему нравился куда как больше. В последнее время они намного чаще слонялись по городу, Винт нюхал углы, незаметно от хозяина подбирал съедобный мусор, валялся в траве и ходил, ходил, ходил, таща за собой своего человека. Но ночью, когда за хозяином закрывалась дверь, становилось тоскливо и одиноко. Звуков теперь было больше, и, что особенно пугало, среди них много незнакомых. Поэтому радость от утренних встреч была даже громче, чем вечерние до переезда в Москву.
Когда пёс услышал отворяющийся лифт на его этаже, уже знал – это его человек. И приготовился встречать. «Чудище огромно, стозевно и лаяй!» – крикнул в ответ на лай Роман и повалил бассета на спину. Потом быстро схватил рулетку, надел на Винта ошейник и вместе с ним вышел из квартиры-студии.
Чем Роману особенно нравилась работа, так это массой свободного времени. Ведь его работа, по сути, заключалась в том, чтобы явиться на Фабрику, поспать шесть часов, а после пересказать сон. Некоторым сновидцам требовался дневной сон – если шести часов не хватало, или усталость не снималась. Или если халтурили, тратя на просмотр сна час-два, а остальное время проводя в общей комнате релаксации. Но Гончаренко обычно спал 5-6 часов, с его-то пятью баллами просыпался бодрым; если позволяла погода, шёл домой пешком, гулял с Винтом подолгу, и вообще на всё времени хватало.
Коллектив новому сотруднику тоже нравился. Ребята молодые, активные, с разнообразными интересами, как правило, с высшим образованием или творческих профессий. Не без исключений, конечно. Например, Леночка. Роман обратил на неё внимание с первого дня: симпатичная блондинка, невысокая, но с красивой фигурой, общительная. В первую встречу сделала Роману кофе и рассказала некоторые особенности работы, о которых не упомянул Варданян. Но когда Роман однажды решил проводить Леночку до метро, ему удалось заглянуть поглубже в её внутренний мир. Выяснилось, что внутренний мир Леночки весьма неглубок. Нет, Роман не сказал бы, что она тупа как пробка. Просто интересы у нее оказались ну очень уж ограничены. Он пробовал заговорить с ней о науке, искусстве, политике, но не находил понимания. Леночка упорно переводила разговор на пересказывание приключений своих знакомых, какие-то старые школьные и институтские истории… Возможно, они даже были интересными, но дело усугублялось тем, что между ними она периодически вставляла странную лингвистическую конструкцию – «тыры-пыры, четыре дыры». Имело ли это какое-то значение, что это были за таинственные дыры, Гончаренко думать уже не хотел. Дойдя до метро, он дружески помахал ей и
Из десяти сотрудников отдела, не считая его руководителя, Роман сблизился с тремя: Егором Коптевым, Сергеем Марковым и Адолат Набиевой. Объединяло их прежде всего вредное пристрастие к никотину. Поскольку только лишь они вчетвером какое-то время проводили в небольшом скверике на крыше своего корпуса перед работой и после, это постепенно образовало между ними более прочные связи, чем у других сотрудников. Хотя за границы стен Фабрики снов их отношения не выходили. Плюс к тому все они были «пятёрками», поэтому после просмотра очередного сна поднимались на крышу, а не пытались снова заснуть, уже без задания, как делали «тройки», и чуть реже «четвёрки».
– Эй, сосед! – недалеко от дома Романа окликнул высокий сухощавый мужчина с седеющей головой. Дядя Женя, сосед. – Есть время? Поболтать хотел.
Евгений Вишневецкий – известный в Одинцове городской сумасшедший. На самом деле почти никто его за сумасшедшего не держал, но Евгений любил представляться именно так. Вишневецкий проводил пикеты возле городской администрации, периодически объявлял митинги и манифестации, на которые приходило семь-восемь его сторонников. Время от времени его задерживала милиция, но отпускала сразу или на утро – опасности в нём они не видели.
– Сейчас подойду, дядь Жень, кофейка куплю. С работы только.
– Добро.
Роман с Винтом зашли в чистенькую кофейню. Женщина за стойкой неодобрительно посмотрела на собаку, обнюхивавшую барный стул, но промолчала – клиенты сейчас нужны всем. Роман взял чёрный кофе и маленькое печенье для Винта.
– О чём поболтать хотели, дядь Жень?
– А можем присесть?
– Ой, простите, никак нельзя. Только вышли на прогулку. Если сядем, Винт с ума сведёт.
– Может, тогда я с вами пройдусь?
– А давайте на площадку пойдём. Я там Винта отпущу, а мы на лавке посидим.
Вишневецкий согласился, и они втроём направились на собачью площадку минутах в десяти от их дома. На полпути Винт деловито отошёл с дороги к дому, покрутился, и пристроился по серьёзному делу. На балконе второго этажа тут же показалась всклокоченная пенсионерская голова.
– Больше места не нашлось? Почему сюда ходить нужно? Кто убирать за вами будет?
– Так я уберу, – Роман показал старушенции контейнер с пакетами на рулетке. Достал один, и парой ловких движений подтвердил свои намерения.
– Всё равно! – верещала бабуля.
Романа логика хозяйки балкона ввела в недолгий ступор.
– То есть как это всё равно? Если всё равно, могу обратно положить, – предложил он.
– Туда ходите! – Старушка показала рукой на противоположную от тротуара полоску газона, после чего раздражённо отвернулась и, как кукушка из часов, скрылась в дверном проёме.
– Видишь, Ром, не ожидают даже, что человек может за собакой убрать, – прокомментировал Вишневецкий и добавил, – а ты молодец.
– Мне тут однажды пакет не разрешили выкинуть, – поддержал тему Гончаренко, – сказали, что урна только для жильцов дома. Но когда предложил обратно выложить, разрешили в последний раз.
Они перешли дорогу и дошли до площадки. В такое время здесь никого не бывает – хозяева на работе. Винт убежал проверять территорию, а представители человечества устроились на лавке.
– Так вот, Роман, – осторожно начал Вишневецкий, – меня тема снов интересует. Хочу лучше в этом вопросе разбираться. Можешь мне некоторые вещи объяснить?