Соавторы
Шрифт:
А все почему? Тетенька виновата, семью разрушила, сына с мамой-папой разлучила. А тут еще тетенька масла в огонь подлила, к делу мальчика пристроила, и стал он зарабатывать, меньше, правда, чем сама тетенька, но вполне прилично. То есть он теперь ей как бы обязан.
Ну-ка встань на место мальчика и скажи мне все, что ты думаешь.
Владислав с интересом посмотрел на нее.
– Ты хочешь сказать, что мальчик собирается…
– Вот именно, Владичек, вот именно. Мальчик хочет тетеньку извести на корню. А поскольку у тетеньки есть судимость, то задача упрощается, ибо наша правоохранительная система обожает спихивать
– Хороша!
– восхитился Стасов.
– Сама придумала?
– Сама.
– Давно?
– Только что. И если следовать логике этой истории, опасность для Екатерины Сергеевны может представлять любой поступок Василия и любой его контакт, даже самый невинный и открытый. Так что пенсионера Галкина тебе придется проверять.
– Слушай, ты сама-то веришь в эту историю?
– озадаченно спросил Владислав.
– Какая разница, Владик? Важно, чтобы ты в нее поверил.
Стасов подумал пару минут, допил чай, с сомнением поглядел на последнюю конфету, сиротливо лежащую на блюдечке, потом мужественно пододвинул блюдечко поближе к Насте.
– Значит, так, прекраснейшая. Давай договоримся.
Ты в эту историю не веришь. Я в нее тоже не верю. Но я могу сделать так, что в нее поверит, хотя бы на уровне допущения, Екатерина Сергеевна и даст мне задание отработать контакт Василия с Галкиным. Если она сама примет такое решение и добровольно согласится оплатить эту часть работы, мои ребята ее сделают. Но уговаривать Славчикову и давить на нее я не стану. Вот тебе мое последнее слово.
Такой вариант ее вполне устраивал.
В конце дня ее вызвал полковник Афанасьев. Вместе с ним в кабинете Настя увидела Петю Ильина, нового сотрудника, всего месяц назад пришедшего на работу в отдел. Петя был симпатичным малым двадцати пяти лет от роду, правда, он пока мало что умел, но, похоже, старался.
– Каменская, я перевожу Ильина в ваше отделение, с Доценко вопрос согласован. Пусть вместе с тобой и Зарубиным работает по делу писателя. Лишние руки вам не помешают.
Это верно, лишние руки лишними не бывают. Правда, хорошо бы, чтобы к рукам еще голова прилагалась, но это уж, как говорится… Короче, дареному коню в зубы не смотрят.
– Хорошо, Вячеслав Михайлович. Ильин приступает прямо сейчас?
– А чего тянуть? Веди его к себе, вводи в курс дела, нагружай заданиями.
Ей очень хотелось узнать, почему Афоня принял такое решение. Хочет, чтобы по делу об убийстве в квартире Богданова работало побольше народу? Похвально, но ведь в их отделении, возглавляемом Мишей Доценко, есть и другие сотрудники. Хочет, чтобы новичок поработал рядом со старожилами, которых в его отделении нет, и поучился, поднабрался опыта? Тоже похвально. Только почему он не подумал об этом, когда Петя только-только пришел в отдел? Назначил бы его сразу в отделение к Доценко, и никаких хлопот. Что должно было произойти, чтобы начальник
Она попросила Ильина зайти к ней через полчаса и отправилась к Короткову. Юрка наверняка знает, все-таки заместитель начальника.
– Так он сам попросился, - объяснил Коротков.
– Сперва ко мне пришел, ныл тут два часа, дескать, ему бы вместе с Каменской поработать, а то в своем отделении он ничему не научится, там один молодняк, а у тебя, мол, такая репутация, такая слава и все прочее. Я его к Афоне послал, он начальник, ему и решать, этот вопрос не в моей компетенции.
Объяснение показалось Насте сомнительным, хотя если бы речь шла о ком-то постороннем, она бы приняла его безоговорочно. Но то о постороннем, а то - о ней самой. У нее, видите ли, репутация, слава, с ней, понимаете ли, молодые за честь почитают работать, уму-разуму от нее набираться. Ерунда! Так не бывает.
С момента совершения преступления прошло всего три дня, материалов набралось пока немного, и ввод нового сотрудника в курс дела занял всего-то часа полтора.
– Одна из рабочих версий состоит в том, что убийство Глафиры Лаптевой совершено ради похищения оловянной фигурки из коллекции. Зарубин нашел мастера, который изготовил коллекцию; мастер утверждает, что фигурка была самой обыкновенной, без секретов и тайников. Но с момента, когда она появилась в доме Богданова, прошел год, и ее могли как угодно переделать.
У версии есть вариант: убийство совершено по другим мотивам, но убийца увидел коллекцию и украл фигурку, соблазнился. Зарубин посмотрел у мастера эскизы и цветные фотографии - этот рында действительно самый яркий, голубой с белым, очень красивый. Так что Сергей сейчас отрабатывает эту линию, ездит по местам, где тусуются коллекционеры, и выясняет, может, кто-то пытался продать или обменять рынду.
– Но если фигурку переделывали под тайник, то Богданов не может об этом не знать, - вполне резонно заметил Ильин.
– Кому же еще отдавать ее в переделку, если не ему.
– Могла сама Лаптева.
– А ей зачем?
– удивился Петя.
– У нее что, было что прятать?
– А вот этого мы как раз и не знаем. Богданов уверяет, что прятать ей было нечего, во всяком случае, от него, они жили дружно и друг другу доверяли. Но Богданов может, во-первых, лгать, а во-вторых, чего-то не знать. Обыск в квартире Лаптевой ничего не дал, там нет никаких следов того, что у старушки было двойное дно: ни непонятных записей, ни подозрительных телефонных номеров, ни неуместных предметов. Но окончательные выводы делать пока рано. Поэтому твоя часть работы: найти в Москве мастеров, которые взялись бы за переделку оловянной фигурки под тайник. Возможно, окажется, что такую работу им заказывали либо Лаптева, либо даже сам Богданов. Задача понятна?
– Угу. Анастасия Павловна, а вы их книжки читали?
– Чьи книжки?
– не сразу сообразила Настя.
– Богданова и компании?
– Ну да, Василия Богуславского.
– Нет, не читала. А что?
– Я читал. Классные! А вот интересно, где они сюжеты берут? Из головы выдумывают, или им знакомые из следствия и розыска истории подбрасывают?
– Не знаю, - улыбнулась она.
– Меня это как-то мало волнует. Еще вопросы есть?
– Нет. То есть… А можно мне с ними побеседовать?