Собака
Шрифт:
— Спасибо, но маловато будет. — забрала у него контейнер слабо возмутившись.
Слабо, потому что есть хотелось до боли в желудке и иногда лучше все-таки жевать, чем говорить. И к тому же эту кашу я узнала, много раз уже ела такую, когда ночевала у Димы. Он сам ее готовил нам на завтрак, с неизменными кусочками сушеных фруктов.
— Сейчас позавтракаешь и тебя перевезут в перинатальный центр. Я уже договорился. Там хорошее питание, отличные врачи. — пояснил Дима, наблюдая как я, словно пеликан глотаю не жуя.
— Вкусно, но мало! — заявила я,
Я даже не наелась. И уже готова была расплакаться. Идиотизм какой-то. Не знала о беременности и рыдать по пустякам не хотелось, а тут глаза сами на ровном месте начинали слезиться. От потока слез меня спас больничный завтрак.
На этот раз это была рисовая каша, почти молочная. Два кусочка белого хлеба и кипяток, отдаленно напоминающий чай, едва сладкий, но тоже ничего. Дима сидел все время пока я ела молча. И с якобы интересом изучал палату, периодически натыкаясь на мой взгляд, потому как я нагло пялилась на него.
Он двуличный. С одной стороны, он заботливый и даже наивный местами, как-то же его облапошили с этим моим фотороботом. С другой стороны, он жестокий и вспыльчивый. Но я смотрела на него и мне не нужно было понимать, что я к нему чувствую, я и так это знала, люблю я его очень. Как представила, что больше не увижу, так сразу сердечко зашлось. Но и от мысли что сейчас заведет разговор о прощении…начнет говорить о любви, душа в пятки. Не хочу!
Но Дима молчал. День, неделя, две. Ни вопросов, ни оправданий, ни условий. Даже не знаю, хорошо это было или плохо. С одной стороны я не хотела касаться этого всего, с другой стороны не мешало бы довести все до логического конца. Расставить все точки над и, чтоб можно было обсудить наши дальнейшие отношения. К тому же я была не в курсе до сих пор, сняты ли с меня подозрения. Но он молчал, и я молчала. Единственной темой для разговоров был наш ребенок. Перед выпиской из перинатального центра, Дима отправился со мной на контрольное УЗИ.
— Все хорошо. Сейчас попробуем посмотреть кто будет… — врач водил по заметно подросшему за две недели животу датчиком, а я начала грызть губу от нетерпения.
Тут у Димы затрезвонил телефон.
— Извините. Важный звонок. — и Дима до звонка навостривший уши не меньше меня, вышел в коридор под возмущение врача в след.
Действительно, при входе в кабинет висело объявление, о необходимости отключать мобильные устройства.
— Могу вам с уверенностью девяносто девять процентов сказать, что это маленькая девочка.
— Я хотела дочку, а почему девяносто девять? — радость перемешалась с тревогой что что-то не так.
Теперь это чувство ни на день не покидало меня. Какие бы хорошие не были результаты анализов, осмотров и УЗИ, волнение по поводу здоровья малыша не отпускало.
— Сто процентов всегда гарантируют только роды. — врач, успокоив, подмигнул мне.
— А можете…мужу не говорить. Я ему сюрприз хочу сделать, тортик там и все такое. — слукавила, немного замявшись на Димином статусе.
— Хорошо. — врач улыбнулся.
Именно в этот момент в
— Ну кто у нас? — он сел обратно на стул и накрыл мою руку своей.
И к чему это все? С тех пор как Дима вынес меня из квартиры с кровотечением и занес в кабинет УЗИ, он вообще ко мне больше не притрагивался. От этого действия меня бросило в жар, и я поторопилась выдернут свою ладонь положив ее на грудь. Сделать это незаметно конечно не вышло, Дима, шумно вздохнув, тоже скрестил руки на груди.
— Киндер сюрприз. Стеснительный ребенок, спрятался и не разглядеть. Но у вас еще два плановых УЗИ, возможно на них получится узнать. — врач ловко выполнил мою просьбу.
Дмитрий.
После того как Аня мне все рассказала, я даже не мог находиться с ней в одной палате. Хотелось сжать ее в объятиях, упасть в ноги прося прощения, но я понимал, что это не имеет уже никакого смысла. Я все равно ничего не исправлю и что сделано, то уже сделано. Мне был дан всего один шанс, и я его так глупо прошляпил. Я сам то себя никогда прощу, а она уж тем более.
Я просто сбежал тогда из палаты, боясь не сдержать своих ненужных порывов. Занялся сначала не дверью, о которой говорил, а подбором лучшей больницы для Ани. Ведь не спасут малыша, удавлюсь собственными руками.
Затем поехал к родителям и с ними состоялся разговор. К черту все тайны и недосказанности. Мама кинулась к тете Марине. Разгорелся грандиозный скандал, волнения по поводу ее здоровья тут же отпали. Сил ей с лихвой хватило на разбороки и обвинения друг друга. Оставил их. Сам разобрался с дверью и вывез из квартиры Анины вещи, там она жить больше точно не будет. Вернувшись уже за полночь домой, лег на кровать без сил с телефоном в руке. Перечитал еще раз Анино короткое сообщение; " Привези пожалуйста еды." Больше ничего не существовало вокруг. Даже о брате едва теперь думал, только еще раз пожалел, что он мне не признался. Возможно, тогда все было бы иначе.
А вот Анино сообщение вопреки всему, дало понять, она не отвернулась от меня. И там, в палате, когда действительно стало так плохо, она готова была помочь, хотя ей самой было не лучше.
Когда с утра, варил для нее кашу, подбирал нужные и правильные слова. Наедине с собой, все получалось удачно, и я верил, что Аня меня если не простит, то точно поймет. Но стоило только увидеть ее, я онемел. Язык просто не поворачивался. Затрагивать сейчас эту тему, было словно щедро солью рану засыпать. Я смолчал, и Аня молчала.
Обнадеживала меня редкими улыбками и не отводила больше взгляда. И с ребенком все было хорошо, угроза миновала. Две недели лечения и Аню должны были выписать, а мне нужно было поговорить с ней по поводу того, что жить ей придется со мной и что от ребенка я отказываться не намерен. Но как ей об этом сказать…волновался как пацан. И решил, что после УЗИ, когда буду помогать ей собирать вещи все скажу.
Синяки сошли, животик заметно округлился за две недели, но все равно был маленьким и незаметным.