Собрать мозаику
Шрифт:
Все дни в госпитале были одинаковые, полные боли, постоянных инъекций, поглощения безвкусной еды и разговоров с сестрой Таисией или атером Кирстаном Стефановичем. Последнего я пока не могла воспринимать, как близкого друга, что бы он там не говорил о наших отношениях ранее. Я так и обращалась к нему только на «вы» и только через «атер».
Иногда приходил главный целитель госпиталя — господин Йович, который осматривал меня, недовольно кривил тонкие бледные губы, впивался в меня пронзительным неприятным взглядом,
— Вспомнила что-нибудь?
Я отрицательно качала головой, и он уходил, жутко недовольный.
Подсознательно главный целитель вызывал у меня чувство страха. Он не сделал ничего плохого, но я чувствовала, что он ненавидел меня, когда смотрел холодными глазами, которые всегда выражали неприязнь.
Сестра Таисия нашептала мне, что он пока верит в то, что я ничего не вспомнила, потому что у меня были очень серьезные травмы головы, а она пока не стала никому сообщать в отчетах, что я кое-что вспомнила из прошлого.
А однажды я снова чуть не умерла.
Я проснулась от нехватки дыхания. Что-то мягкое было очень плотно приложено к лицу и не давало дышать. Привязанная к кровати, я не могла сопротивляться, а воздуха катастрофически не хватало. Прежде, чем потерять сознание, в мыслях мелькнуло, что третья попытка меня убить завершится, по всей видимости, удачно.
Когда я пришла в себя, то увидела незнакомых мужчин в белых халатах, которые суетились вокруг, подключая трубки от меня к аппарату жизнеобеспечения. Увидела бледное потерянное лицо атера Кирстана и взволнованное лицо сестры Таисии, злое перекошенное лицо главного целителя и раздраженное лицо пожилого незнакомца.
Когда я открыла глаза, все резко замолчали и уставились на меня.
— Очнулась, — с огромным облегчением выдохнул атер Кирстан.
— Слава Пресветлой Богине! — тихо воскликнула сестра Таисия, приложив на эмоциях ладошки к щекам.
Незнакомец подошел и пристально стал рассматривать меня.
— Ну, и напугали вы нас, лера Тубертон, — холодно произнес он хорошо поставленным голосом. — Вас собирались убить в третий раз, но мой племянник вовремя зашел в палату и поймал преступника с поличным.
Я не отрывала взгляда от незнакомого лица мужчины, поняв, кто передо мной. Дядя атера Кирстана Стефановича и сам военный министр Марилии. Я узнала бы его и по голосу, который слышала, когда он отчитывал капитана Бейкалича в тюремной камере. Это воспоминание появилось недавно.
— Несмотря на ваше тяжелое состояние, я вынужден задать несколько вопросов, лера Тубертон, — все также холодно продолжил военный министр. — Всех прошу оставить нас наедине, — повернулся он к остальным присутствующим.
— Но, уважаемый атер Турнович, лера Тубертон только что чуть не умерла! — стал возражать атер Кирстан, еле сдерживая гнев.
Но дядя не стал его слушать.
— Именно поэтому
— Но, дядя… — опять попытался возразить атер Кирстан.
— Вон! — в бешенстве зарычал атер Турнович. — Пошли все вон!
Атер Кирстан отшатнулся и еще больше побледнел, сжал губы в злую тонкую линию. Он внимательно и обеспокоенно посмотрел на меня, я ответила ему беспомощным и испуганным взглядом. Он решительно сделал шаг по направлению к дяде, но тот в бешенстве заорал:
— Пошел вон! Иначе я отстраню тебя от этого дела!
И атер Кирстан вышел, в бессилии сжав кулаки. Остальные давно исчезли по первому приказу военного министра.
— Итак, дорогая лера Тубертон, я долго не собираюсь вас утомлять, — обратился ко мне министр ровным спокойным голосом, как будто не он только что орал на присутствующих людей. — Вас сегодня чуть не убили. Думаю, попыток больше не будет, потому что мы нашли и заказчика, и исполнителя преступления, — он замолчал и выразительно выгнул бровь.
Я же внимательно слушала его.
— Итак, что вы вспомнили? — резко спросил он. — И можете не врать, что ничего. Менталисты не могут залезть к вам в голову, но я чувствую ложь. Поэтому повторяю вопрос: что вы вспомнили из прошлой жизни? Если будете лгать, то уже завтра я отдам приказ о вашей казни.
— Думаете, я цепляюсь за жизнь? — удивленно прошептала я. — Это вы не даете мне уйти за грань.
— Даже так? — слегка удивился военный министр. — А если я прикажу вместе с вами казнить сестру Таисию, как пособницу военной преступницы?
Я слегка опешила и растерялась, а потом разозлилась и с уверенностью прошептала:
— Она сестра Межземельного ордена Трилистника и не подпадает под вашу власть!
Министр насмешливо хмыкнул и ответил мне презрительным взглядом.
— Вы абсолютно правы, уважаемая лера Тубертон, — с издевкой произнес он. — Как сестра ордена, она не подпадает под власть императора Марилии, но, как подданная империи Марилии, подпадает. Я знаю, что она вас прикрывает, лжет в отчетах о том, что вы якобы пока ничего не вспомнили. Впрочем, как и мой племянник, — неожиданно добавил министр ледяным тоном. — Его семья тоже может пострадать.
Я почувствовала панику, но потом поняла, что мне нечего бояться ни за себя, ни за атера Кирстана с сестрой Таисией, потому что пока я вспомнила прошлое только до своих шестнадцати лет.
— Я все расскажу, — согласно прошептала я. — Только позже.
— Почему позже? — с недоумением во взгляде уставился на меня военный министр.
— Потому что сейчас я засну, — уже с трудом выговаривая слова, пробормотала и закрыла глаза, проваливаясь в глубокий тревожный сон, поскольку держалась из последних сил, разговаривая с ним.