Собрать мозаику
Шрифт:
— Лера Тубертон, не смейте засыпать! — гневный возглас военного министра Марилии уже не мог остановить меня.
Империя Тангрия. Зима 3185 год.
Первое воспоминание обо мне маленькой опять же было связано с Джейсоном Тубертоном. Видимо, до потери памяти весь мой мир вертелся вокруг этого человека. Но стал ли он все же моим мужем и полюбил ли так, как я его? Судя по тому, что я стала лерой Тубертон, мы поженились.
Мне было четыре года, Джейсону — шесть лет, когда мы впервые увидели друг друга.
Морозным зимним вечером граф Тубертон с женой и двумя маленькими сыновьями приехал
Граф Тубертон унаследовал от дяди, маркиза Стоунтона, поместье рядом с нашим, вступил в наследство и решил жить в унаследованном поместье. Со старым умершим хозяином поместья мы практически не общались, он был необщительным и сварливым стариком, а с новыми хозяевами мы были не прочь подружиться.
Вспомнила, как все сидели в гостиной родового поместья графов Стенфилд. В отличие от семьи графа Тубертон, не одно поколение Стенфилдов родилось и прожило в нашем поместье. В камине, уютно потрескивая, горели дрова, родители и граф с графиней Тубертон пили кофе со сладостями и тихо беседовали, я сидела рядом с мамой в красивом сиреневом платье, с бантами в тонких косичках.
Моя мама, мамочка. Такая красивая, самая замечательная мамочка из всех мамулечек. Я ее так и называла в детстве — "мамулечка". Она была, как настоящая фея. Со светлыми волосами и голубыми глазами, немного полновата, особенно рядом с худой лерой Тубертон, но очень приятна внешне. Она с улыбкой отвечала графине Тубертон на ее многочисленные вопросы.
Затем я рассмотрела графиню Тубертон. Мне не хотелось этого признавать, но она была все же красивее моей мамочки. Я даже открыла рот от удивления, рассматривая ее. Она была очень худенькая с великолепной осанкой, с идеальной прической из светло-каштановых волос и прекрасными улыбчивыми каре-золотистыми глазами. И платье у нее было нежно-желтое с белыми накрахмаленными ажурными манжетами. Я никогда не видела таких красивых платьев у мамы.
— Лерина Лорианна, закройте рот, пожалуйста, — тихо произнесла сидящая рядом гувернантка, лира Грин. Смущенная, я захлопнула рот. Фи, как некрасиво себя веду. Украдкой посмотрела вокруг и с досадой увидела, что оба мальчишки, сыновья красивой графини, сидят напротив, смотрят и ухмыляются.
Они явно заметили мой восторг и открытый рот, и я показала им язык, а они рассмеялись в голос, заговорщицки пересматриваясь. Я передёрнула худенькими плечиками и гневно сверкнула на них глазами.
Это были два брата, сыновья графа и графини Тубертон: Джейсон и Кристоф. Джейсону шесть лет, Кристофу уже девять. Кристоф казался очень взрослым и я не обращала на него внимания, а с Джейсоном мы с любопытством пересматривались. У него необычные ореховые глаза с длинными черными ресницами, совсем как у графини Тубертон, красивые вьющиеся каштановые волосы, тоже как у графини, и вообще он — ее маленькая копия. Какое-то время я его внимательно разглядывала и вдруг поняла, что маленькое детское сердце начало взволнованно биться, как маленькая птичка в клетке.
Джейсон тоже с интересом меня рассматривал, хотя выражение лица оставалось насмешливым и высокомерным.
— Лорианна, покажи Джейсону и Кристофу свою детскую комнату, — попросила мама, нежно улыбаясь.
Однако я не стала слушаться, осталась сидеть на месте, хитро исподтишка наблюдая за братьями. Насмешливый взгляд Джейсона удерживал меня. Мамины брови удивленно приподнялись.
На самом деле я очень хотела поиграть с маленькими гостями и показать свою детскую игровую комнату, но ноги стали ватными, я боялась встать и упасть и снова вызвать смех братьев.
— Ты мелкая и некрасивая, а ещё вредная и плохо воспитанная девчонка, но дружить с тобой я так
Он встал и подошёл ко мне ближе. Я вспыхнула, возмущение охватило меня.
— Джейсон! — одновременно воскликнули его разгневанные родители.
— Что за манеры! — граф Тубертон, высокий стройный мужчина с резкими чертами лица, с карими глазами и темными волосами недовольно нахмурился.
Кристоф же весело рассмеялся, довольный представлением, которое устроил младший брат.
А я, возмущенная и оскорбленная до глубины души, вскочила и схватила со стола, рядом с которым сидела, первое, что попалось под руку, и ударила мальчишку по голове. Он отшатнулся, схватился за голову и застонал от боли.
Я рассекла ему бровь, потекла кровь, смешиваясь с остатками кофе, поскольку я ударила его кофейной чашкой из маминого любимого розового сервиза.
Все повскакивали с мест и закричали, а Джейсон, держась за разбитую голову, хмуро произнес:
— Наглая и злая! Безмозглая дура! Радуйся, что ты девчонка! Я не бью дур!
Но он тогда так и не заплакал, хотя ему явно было больно. Это я хорошо запомнила.
Вокруг начался хаос. Наши родители окружили нас. Его мама осматривала его голову, моя мама что-то возмущенно выговаривала мне, наши отцы приносили друг другу извинения, а мы стояли и испепеляли друг друга взглядами, пока меня не увели из гостиной.
Я тогда очень испугалась. И своего гнева и за самого мальчика. Такое поведение было не типично для меня. Обычно я не выходила из себя и никогда еще никого не била. Но этот мальчик просто взбесил меня — я хотела с ним подружиться, а он грубо обидел меня, хотя никто и никогда меня не обижал.
Меня тогда наказали. Увели из гостиной, заперли в комнате и неделю не разрешали кататься на любимом пони. Но родители не могли долго сердиться, чтобы я не вытворила, и скоро заточение закончилось.
Настоящее время.
Когда я проснулась, то сразу увидела сестру Таисию, которая стояла возле своего столика целительницы напротив моей кровати и с очень сосредоточенным лицом капала целебные капли в стакан с водой.
Я смотрела на доброе лицо женщины и думала, как же мне повезло с ней.
Может ли она пострадать из-за меня?
Вспомнила родителей. Живы ли они? Могу я умереть, больше никогда не увидев их и ничего не узнав о том, что с ними произошло?
Мои дорогие родители. Благодаря имени «Джейсон Тубертон» я их вспомнила. Сердце защемило от тоски по ним, а перед мысленным взором сначала нечётко, а затем все отчётливее встали их родные любимые лица.
Мои родители очень любили друг друга и обожали меня. А я их. У нас была маленькая, но дружная семья. Отец был магом воды, закончил столичную академию Тангрии с отличием, долго преподавал в той же академии, потом занялся научными трудами и полностью пропал для общества. Мама была обычным человеком без магии. Отцу было уже 120 лет, а маме всего 28, когда они поженились. Она была у него третьей женой. Но ребенок у него был только один. И это я.