Собрать мозаику

Палей Натали

— Да, всегда. Давай сушиться, — тяжело вздохнул Джейс, без улыбки смотря на меня. — Можем замерзнуть. А потом поговорим.

И почему он такой расстроенный? Столько поводов для радости!

Он выпустил мою ладошку и стал раздеваться. Оставшись в плавательных шортах, развесил вещи на ветках деревьев. Я тоже быстро сняла платье, оставшись в купальнике, и тоже повесила его рядом с одеждой Джейса. Как хорошо, что под платье еще утром я надела симпатичный синенький купальник, собираясь быстро переодеться в костюм для езды и отправиться купаться на озеро.

Украдкой

из-под опущенных ресниц я поглядывала на парня и удивлялась, как сдержанно он научился себя вести. Мне тоже надо стать поспокойней, а то я веду себя как малолетняя девчонка, а не невеста. Вот Джейс и называет меня соответственно.

Мы сели на коврик, который принес и расстелил Джейс.

— Подарок, — протянул он небольшую красивую коробочку, перевязанную шикарным сиреневым бантом. — С прошедшим днем рождения, Светлячок!

— Спасибо, Джейс! — благодарно произнесла я, а мои глаза округлились от любопытства, когда я рассматривала коробочку. — Но хватит называть меня детским прозвищем, — не сдержалась я от упрёка. — Я уже и родителей попросила об этом.

— Оно тебе подходит, — с мягкой улыбкой возразил он.

Я нежно улыбнулась ему, с нетерпением развязала бант и открыла коробочку. В ней лежала аккуратно сложенная шаль из тонкого шифона. Прозрачная, невесомая и очень красивая. Довольная, я сразу обернула ее вокруг шеи и вскинула глаза на дарителя, а Джейсон усмехнулся, наверное, снова подумав, что я веду себя, как ребёнок. Я вздохнула: тяжело меняться.

Джейсон подарил мне взрослый подарок. Раньше он всегда дарил что-нибудь сделанное своими руками, которые к него были «золотыми»: вырезанные из дерева свистульки, шкатулки, украшения. Те подарки мне больше нравились, потому что Джейс вкладывал в них частичку себя, но я промолчала, — пора мне взрослеть и радоваться вот таким покупным подарочкам.

В это время Джейс молча доставал из корзины, которая стояла рядом с озером, и которую я только чудом не перевернула, хлеб, сыр, огурцы, помидоры и бутылку кваса. Разложил продукты, разлил квас по стаканам, стал делать бутерброды. И все это в торжественном молчании. Изредка Джейсон исподтишка бросал взгляды, на которые я улыбалась в ответ.

Я наблюдала, как аккуратно он нарезал помидоры, огурцы и сыр, как потом все это красиво раскладывал на хлеб. На пикнике у озера, которое находилось на границе наших поместий, всегда Джейс ухаживал за мной. Он приносил эту корзину и сам делал бутерброды. Наконец, он торжественно передал бутерброд, и я, не выдержав, довольно хихикнула:

— Ты такой серьезный, как будто накрываешь стол для императрицы.

— Не для императрицы, а для друга, по которому очень соскучился, — с теплой улыбкой произнес Джейс.

У меня вдруг нехорошо кольнуло сердце: «Друга? Просто друга? Но… Как же?»

— Я тоже очень соскучился, Лори. Честно говоря, только увидев тебя, понял, как мне тебя не хватало все эти месяцы. Ты такая живая, искренняя, жизнерадостная.

Он нежно накрыл своей рукой мою, в которую вложил приготовленный бутерброд, слегка пожал кисть

и отпустил.

— Интересно, как ты будешь себя вести, когда мы станем женихом и невестой? — с любопытством спросила я, с удовольствием откусывая бутерброд.

Довольная, я, прищурившись, хитро посмотрела на Джейса, хотела сказать, как же вкусно… и чуть не подавилась от его вмиг заледеневшего лица. Кусок застрял в горле, и я закашлялась. Джейсон постучал меня по спине и процедил недовольно:

— Большей глупости наши родители не могли придумать.

— Глупости? — изумленно переспросила я сквозь кашель.

Нахмурившись, Джейс отвернулся и уставился на озеро. Молча откусывал от бутерброда, зло и очень тщательно пережевывая.

— Почему ты их не остановила, Лори? — как-то странно холодно спросил он, от чего я опешила. — Не сказала им, какой это бред?!

— Бред? — глупо повторила я за Джейсом. От кашля я раскраснелась, и он не заметил, как я от возмущения вспыхнула. — Мы всегда хотели с тобой пожениться! — гневно воскликнула. — Всю жизнь! — я ничего не понимала.

«Что происходит?!» — испуганно подумала. Мысли метались в голове, словно сумасшедшие, не давая мне возможности сосредоточиться.

— Мне исполнилось шестнадцать, и родители, как и обещали, решили сыграть помолвку! — добавила я.

— Ну, да, хотели пожениться с четырех лет, — скептически посмотрел на меня Джейс. — Потом, когда тебе было десять, сыграли в свадьбу и всем говорили, что мы муж и жена. Обменялись деревянными брачными браслетами, — хмыкнул насмешливо и очень обидно.

— Когда мне было двенадцать, а тебе четырнадцать, мы сделали надрезы на запястьях и поклялись перед лицом Пресветлой Богини Матери друг другу в вечной любви, — прошептала я, сжимая рукой запястье со шрамом.

Сердце сдавило, защемило, и я боялась вдохнуть глубоко. Стало не хватать дыхания — предчувствие чего-то ужасного и неотвратимого охватило меня.

— Это было давно, Лори! Столько времени прошло! Мы же были детьми! А они подумали, что у нас всерьез! — сказал Джейсон без улыбки. Раздраженно. Недовольно.

— Конечно, всерьез! — запальчиво воскликнула я. — Ты… — у меня перехватило дыхание от ужасной догадки. — Ты не хочешь… — я запнулась, — нашей помолвки? Не хочешь жениться на мне? — я ошарашенно уставилась на Джейса.

— А ты хочешь? По-настоящему? — он резко повернулся, пристально заглядывая в глаза. — Ты действительно хочешь, чтобы мы поженились не по всяким детским несуразным обрядам, а п — взрослому, с подписанием договора или в храме Зардана?

Я смотрела в родные глаза и думала, что схожу с ума, что мне снится кошмар. Но, к сожалению, я не спала.

Что он сейчас говорит? Зачем? Может, если это не сон, то у меня солнечный удар, я лежу в обмороке, и мне только кажутся его серьезное нахмуренное лицо, его ужасные слова? Иначе, чем еще можно объяснить эти странные вопросы? Но разве он мог разлюбить? Нет, это невозможно. Может, он проверяет меня? Проверяет, хочу ли я за него замуж сейчас, когда выросла?