Соль уходящего лета...

Резник Юлия

– А ты жесток.
– Задетая его сарказмом Лада, отвела взгляд.

– Я просто хочу для тебя счастья.

– Мы все его хотим… Извини, у меня еще много дел.

Она сбежала. Позорно сбежала из кухни. От тех слов, что Ник ей сказал. Хлопнула дверью, прошла через двор. Под ноги хозяйке выбежал кот и побрел вслед за нею к морю. Погода опять испортилась. Лада подобралась к самому краю утеса, осторожно свесив ноги вниз, туда, где с громким ревом о камни разбивались на тысячи искрящихся брызг неспокойные странницы-волны. Мысли в голове Лады гудели. Это был пряный коктейль из горечи поражений и сладкой надежды. Она уже не противилась этой смеси… не могла. Лада думала о том, что совсем скоро ее жизнь может кардинально

измениться. Куда бы ни качнулся маятник – как было, уже не будет. Она замерла на пороге неизвестности. Она могла обрести дочь и поселиться на седьмом небе от счастья, чтобы никогда уже больше не спускаться на грешную землю, но с гораздо большей вероятностью – могла ее в любой момент потерять. И тогда… что ей останется?

«Ник…» - прошептал ветер. Лада тряхнула головой и, протянув руку, погладила требующего ласки кота. С неба сорвались первые скупые капли. Время штормов… Время забвенья.

– Пойдем в дом. Дождь начинается.

Лада оглянулась. Сунув руки в карманы брюк, к ней приближался темноволосый хмурый, острый на язык мужчина. Лучший представитель той редкой породы, суть которой чувствуется за версту, во взгляде, движении, молчании, редких скупых улыбках…

– Пойдем, - повторил он, протягивая к ней широкую ладонь. Его дыхание вырывалось изо рта серебристым облачком пара и медленно растворялось в сгущающихся сумерках, виной которых был приближающийся шторм, а вовсе не позднее время. Лада послушно протянула свою ладонь, и он помог ей подняться. Ее взгляд скользнул по его суровому лицу к твердым, плотно сжатым, будто вытесанным из гранита губам… Она могла сколько угодно себя обманывать, но… не желала. Лада искренне полагала, что большое видится на расстоянии только тем, кто не хочет соображать, когда смотрит в упор. Она же отчетливо понимала, чего хочет.

С громким криком откуда-то сверху к неспокойной толще воды устремился баклан. Выхватил из воды рыбешку и снова взмыл ввысь, унося добычу с собой туда, где чуть дальше по берегу раскинулись свежеубранные поля. Проводив птицу взглядом и не размыкая рук, Лада с Ником двинулись по пологому спуску, поросшему уставшей от знойного лета травой.

– Думаешь, мне стоит вернуться в бизнес? – тихо спросила Лада, сосредоточив взгляд на вырезывающемся вдали контуре гор.

– Это тебе решать. Ты не хуже меня знаешь, как заработать. Просто… не делаешь этого.

– Одной мне нужно не так уж и много. Но с Лидочкой… возможно, это будет единственным вариантом.

– Но все же тебя не слишком вдохновляет эта идея?

– Я не знаю… Мне хотелось бы посвятить ей как можно больше времени. А работа… сам понимаешь.

– Ты можешь положиться на меня, - повторил свое предложение Ник.

– А сам бы ты принял помощь? – чуть сощурилась Лада, толкнув ладонью дверь в дом.

– Если бы мне хоть что-то могло помочь вернуть сына с того света… я бы сделал для этого все. Я бы душу дьяволу продал.

Лада оглянулась. Она всем сердцем сочувствовала Нику. Она понимала его, как никто другой, но не знала, как эту боль облегчить.

– Да брось. Что-то мне подсказывает, что Сатана откажется брать твою душу даже с доплатой и гарантией.

– Побрезгует? – улыбнулся Ник краешком губ, заставляя ее сердце биться сильнее.

– Побоится, - шепнула Лада.

– Может, ты и права.

– Ник…

– Да?

– Что теперь будет? – спросила зачем-то, сама не зная, зачем.

Он не торопился с ответом. Стоял и разглядывал ее в блеклом свете снова мигающих ламп.

– Завтра мы поедем в опеку. Ты подашь документы заново. Вопрос решится за несколько дней. Примерно столько же по времени займет появление фамилии Лиды в листе ожидания донорских органов. Центр трансплантологии будет готов вас принять еще через неделю. А потом все будет зависеть лишь от того, как скоро появится донор.

Он все описал четко, последовательно,

так что не к чему было подкопаться. Вопрос только в том, что спрашивала Лада совсем не о том, и это было ясно как божий день. Почему Ник ограничился малым? Сомневался? Сам не понимал, что их ждет? И зачем она только спросила… В любом случае Лада не была готова к ответам. Какими бы они ни были. И Ник это понимал, возможно, даже лучше ее самой.

– Кругом голова, - пробормотала Лада, - я до сих пор не могу поверить, что у Лидочки появился шанс. У нас всех появился… Я места себе не нахожу! Не знаю, как дожить до завтра.

– Тебе просто нужно отвлечься. Пойдем…

– Куда?

– В гостиную. Посмотрим какое-нибудь кино. Может быть, даже разведем огонь в камине.

– Это да. Благо, дров хватает, - не зло поддела Лада мужчину, вспоминая ночь перед его отъездом. Он обернулся на мгновение, мазнул по ней непроницаемым взглядом своих невозможных глаз и, ничего не сказав, пошел дальше. В гостиной Ник осмотрелся, прошелся мимо книжных полок, остановился у стеллажа с классиками, но его внимание привлекли далеко не книги, а древняя папка – портфолио. Он взял ее, неторопливо пересек комнату и, устроившись на широком диване возле окна, небрежно открыл. Лада взволнованно облизала губы. Она никогда не была тщеславной, но в тот момент ей стало так важно, чтобы он увидел ее другой! Красивой… Возможно, не менее красивой, чем все те женщины, которых в его жизни было наверняка много. На негнущихся ногах она подошла поближе, опустилась на подлокотник и тоже заглянула внутрь. Ник листал фотографии молча. Некоторые пролистывал быстрее, на каких-то его взгляд задерживался чуть дольше. Больше всего его внимание привлекла старая фотосессия для Calvin Klein, которую они снимали здесь же. На утесе. В съемках принимали участие лошади. Волосы Лады разметал ветер, она, не мигая, смотрела в камеру, чуть приоткрыв губы. Ее лицо было сплошь покрыто веснушками, волосы развевал ветер, а бесконечные ноги обтягивали модные и по сей день джинсы. Очень атмосферное фото. Очень.

– Ты была слишком тощей, - вынес вердикт Ник, отложил альбом и, стащив ее с подлокотника, устроил у себя на коленях.

Глава 14

Удивительно, но Нику все же удалось ее успокоить. Рядом с ним, в его объятьях, каким-то совершенно непостижимым образом голоса в голове Лады стихали. Ее окутывали тишина и безмятежность. Абсурдное, ни на чем не основанное понимание того, что все будет хорошо. Теперь непременно будет. Ей было так легко! Она даже думать не смела о том, что почувствует, когда Ник уйдет, а потому его тихий шепот: «Пойдем спать. Завтра нас ждет трудный день» - прозвучал для нее, как гром среди ясного неба.

– Эй! Ты куда?

– Так спать ведь? – неуверенно пробормотала Лада, останавливаясь возле своей комнаты. Ник покачал головой, будто она сказала какую-то несусветную глупость, и подтолкнул ее дальше по коридору:

– Моя кровать без проблем вместит нас обоих.

Лада тайком выдохнула, невольно крепче сжала его ладонь.

– Я сегодня ни на что не способна, - заметила все же.

Ник остановился, толкнул незапертую дверь, взмахнул рукой в приглашающем жесте и в своей, довольно саркастической манере, к которой она уже даже привыкла, заметил:

– Об этом я уж как-то догадался.

Взволнованная Лада переступила порог. Осмотрелась, как если бы впервые видела эту комнату. Ник выключил верхний свет, оставив включенным лишь прикроватный светильник. Сдернул через голову тонкий свитер, взялся за ремень брюк. Лада сглотнула, спешно отвела взгляд и, последовав примеру мужчины, быстро разделась, чтобы тут же спрятаться под одеялом. Хорошо, что Ник позвал ее к себе. Она бы никогда не решилась пригласить его в комнату, которую делила с мужем. В его кровать. Не смогла бы.