Соль уходящего лета...
Шрифт:
– Я думала, ты навсегда уехал… - повернув голову в профиль, тихо сказала Лада.
– Нет… Просто появились дела.
– Ник… - Лада поднялась с песчаника, опираясь на руку, и вскинула на него взгляд. Ее глаза были чуть припухшими, как если бы она долго плакала. Сердце мучительно сжалось, пропустило удар. Из-за него? Она плакала из-за него?
– Да? – откашлявшись, пробормотал он.
– Я не хотела тебя обидеть. Тогда… я вела себя абсолютно неправильно.
– Да, уж… Дать на первом свидании и ломаться на втором… такое не часто встретишь.
Глаза
– Ты не романтик, да?
– Как знать… - пожал Ник плечами.
Она отвела руки от лица и неловко растерла ладонями бедра. Смущенная… отчего-то смущенная. Но все же имеющая смелость смотреть прямо в глаза. Купая его серебро в зелени своего внимательного взгляда.
– Устал? – не удержалась, спросила… Проявляя какую-то исконно женскую заботу. Тронув его этим до ноющей боли в груди. Заставляя думать о том, как много он упустил, не зная такого внимания раньше.
– Немного. Два дня не спал. Всю ночь пил кофе. Теперь нескоро захочется.
Лада прикусила губу, качнула головой в сторону дома:
– Пойдем… Я тебе как раз перестелила постель. Выспишься, отдохнешь, а все остальное – после.
Чуть поколебавшись, Ник все же послушно пошел за ней. Все остальное, и правда, могло подождать. Главное, что Лада осознала, что была неправа. Ее смех до сих пор звенел в его голове.
– Может быть, ты голоден?
Нет… Усталость была такой всеобъемлющей, что даже на голод не оставалось сил. Ник покачал головой.
– Ключ не потерял?
Ник похлопал себя по карманам и снова качнул головой. Лада проследила взглядом за его руками, поднялась к глазам, вокруг которых залегли тревожные тени. Лучики морщинок углубились, разбегаясь из уголков воспаленных долгой дорогой глаз. Борода стала еще гуще, а волосы находились в полнейшем беспорядке. Их, как ободок, поддерживали вздернутые на макушку очки. Одежда после долгой дороги помялась. Ник должен был бы выглядеть неряшливо, а вместо этого… выглядел чистым сексом. Настолько мужчиной, насколько это вообще возможно. А его аромат… Лада сглотнула:
– Чистые полотенца на полке. Халат… я тоже обновила. Ну… отдыхай.
Он ничего не сказал, просто мазнул на прощание взглядом. Цепким каким-то, обещающим… Стараясь не думать о том, что бы это могло означать, Лада развернулась и медленно побрела по коридору. Вчера она целый день бездельничала, а значит, сегодня – ей придется попотеть. Переутюжить горы белья в кладовой, вывесить постиранное белье Ника, вынести просушиться подушки, которые уже никто не использовал, и приготовить обед. Наверняка он проголодается.
Телефон зазвонил, когда, разобрав
– Да!
– Добрый день. Я бы хотела переговорить с Владиславой Шумм.
– Я вас слушаю.
– Кирина Любовь Михайловна.
Услышав имя женщины, Лада по стеночке сползла на стул. Сердце замерло и опустилось в пятки.
– Да-да! Я помню… Что-то случилось с Лидочкой?! – прохрипела она.
– Нет… Нет! Господь с вами… С ребенком все хорошо. Я звоню сказать, что нами пересмотрено ваше заявление о возможности стать опекуном…
– Как пересмотрено? Разве это возможно?
Лада ничего не понимала! В опеке ей было отказано, о чем черным по белому было написано в соответствующем акте, выданном ей под расписку. Она, конечно, сделает все возможное, чтобы это решение обжаловать, подаст в суд… Но на подготовку искового заявления ее юристу требовалось время, тогда… каким образом ее заявление могло быть пересмотрено? А главное, кем?! На каком основании?!
– Ох, вы как будто ничего не знаете! – в голос собеседницы Лады прокрались нотки неприкрытой враждебности.
– Нет! Не знаю! – не менее зло выпалила Лада, у которой тоже не было никакого желания расшаркиваться перед этой преступно равнодушной женщиной.
– Приезжайте завтра с пакетом документов! Мы примем их на рассмотрение повторно. Могли бы сразу сказать, что связи имеете! Сэкономили бы нам кучу времени.
– Пождите! Какие связи? О чем вы?! А документы... Какие документы?!
– Все, что мы вам вернули! До встречи!
В трубке раздались резкие противные гудки. Лада отвела телефон от уха и недоуменно покосилась на дисплей. Она ровным счетом ничего не понимала. Может быть, ее разыграли? Но ведь резкий голос этой женщины она бы ни с кем не спутала. Как это возможно?
Лада возбужденно огляделась. Вспомнила, что оставила документы у юриста, растерянно провела по волосам. Как быть? Ехать в город? Или забрать бумаги сразу перед походом в социальную службу? Ее тело охватил озноб. Лидочка… Возможно ли, что ей отдадут ребенка? Лада остановилась посреди холла, который мерила шагами, не находя себе места, и резко выдохнула. Заправила выбившиеся из хвоста пряди за ухо. Не позволяя себе радоваться! Не позволяя себе надеяться! Рано… Еще слишком рано, ведь ничего… равным счетом ничего не понятно! Возможно, юрист мог бы хоть что-то ей объяснить? Лада снова схватилась за телефон. Однако ее надежды не оправдались. Тот лишь точно так же, как и она сама – удивился звонку инспектора и выразил желание сопроводить Ладу на прием. А она сомневалась… Ей не хотелось присутствием посторонних лишний раз мозолить глаза и без того нервных сотрудников социальной службы. Особенно сопровождающего ее юриста… Для начала ей самой хотелось разведать, что к чему. Но как до этого момента дожить? Неизвестность и равнодушная к ее запретам надежда рвали душу Лады на части.