Соль уходящего лета...
Шрифт:
Возможно, кто-то выше решил, что ей недостаточно боли…
Утром Лада проснулась разбитая и еще более истощенная. Она встала, привела себя в порядок и только после покормила скотину и вновь объявившегося кота. Самой есть абсолютно не хотелось, но, чтобы занять чем-то руки, Лада взялась за приготовление завтрака. Она не знала, как будет смотреть Нику в глаза, но накормить-то его она была обязана…
Лада опомнилась, когда все было уже готово. Выскочила во двор, затравленно осмотрелась. Ей можно было не готовить завтрак. Его некому было есть. Ник уехал… Не было ни его, ни машины. Только след от колес на песчаной грунтовке.
Глава 11
Ник
– Они считают, что ты теряешь деловую хватку! – вмешался в разговор Филипп. Тот Филипп, которому раньше вообще не было дело ни до чего, кроме моды. Ник чуть обернулся. Хмыкнул. Эти вросшие в свои кресла члены… Совета директоров однажды уже доруководились. Именно тогда дело его семьи и оказалось на грани банкротства, которое Ник предотвратил, положив семь лет своей жизни на восстановление былой мощи и статуса их когда-то семейного бизнеса. Именно он, благодаря целой серии успешных сделок, укрепил финансовые позиции фирмы. Именно он расширил представленный портфель брендов, входящих в компанию. Сучьи дети... Бездельники и ни на что не способные популисты, в чьих руках оказалось сосредоточено непозволительно много акций… Которые он аккуратно скупал с тех пор, как на это появились хоть какие-то свободные деньги.
– Послушай, Ник, мы понимаем, что случившееся с Ником-младшим…
– Об этом мы говорить не будем, - Ник резко обернулся и предостерегающе качнул головой, - я не собираюсь обсуждать с кем бы то ни было происходящее.
– Хорошо! – миролюбиво вскинул ладони кверху Марк, - но твой развод…
– Маргарита не имеет прав на мои активы. Никаких перемен и рокировок в контексте сказанного не предвидится. Об этом Совету прекрасно известно.
– Но текущие сделки… - бросил последний, отчаянный аргумент Марк.
– С текучкой справляйтесь и без меня. Я буду держать руку на пульсе, но ничего сверх.
– Ты же знаешь, что это лишний повод Совету…
– Плевал я на Совет! Я гнул спину по восемнадцать часов в сутки в течение семи лет! Я хочу воспользоваться правом на отпуск! Впервые за это время. Если у Совета на эту тему есть ко мне какие-то претензии, они могут смело мне их предъявить. Отстранить от занимаемой должности, в конце концов! Пусть попробуют…
– Ты же знаешь, что никто этого делать не станет. Они прекрасно понимают, кто делает их деньги.
– Вот именно! А значит, им придется смириться с тем, что этому человеку иногда может потребоваться передышка, - закрыл тему Ник, стремительными шагами преодолел комнату, схватил небольшой чемодан, чтобы проверить, все ли в него сложили.
– Как в остальном? – между делом поинтересовался у подчиненных.
– Все под контролем, - вздохнул Марк. – Последнюю коллекцию мы распродали еще во время показа.
– Отлично… - пробормотал Ник, который нисколько не сомневался, что так и будет. Где-то поодаль тяжело вздохнул Фил.
–
– Мода стала слишком доступна, - экспрессивно заметил тот, - это сводит на нет мечту о роскоши! Каждый модный конгломерат сосредоточен на бизнесе! Под контролем все – от назначения дизайнера бренда, - Филлип хлопнул себя по груди, - до расположения захудалого бутика!
– У нас нет захудалых бутиков, - посмеиваясь, заметил Марк.
– И слава богу! Но ведь и искусству… Искусству тоже нет места!
Ник нахмурился, вжикнул молнией, снова закрывая чемодан, выпрямился во весь свой немаленький рост:
– Скажи-ка мне, Фил… Уж не считаешь ли ты, что художник должен быть голодным?
– Черт… - нервно рассмеялся тот, зарываясь руками в густые волосы, - шах и мат, - добавил он, улыбаясь.
– В первую очередь, я – бизнесмен. Мое дело имеет четко выстроенные, отработанные механизмы. Да, теперь никто не ждет, когда вещь с подиума поступит в продажу. Ее покупают еще в момент показа. Да и наши онлайн-магазины работают двадцать четыре часа в сутки, подстроившись под современные тенденции ведения бизнеса… Сайлз-менеджеры выкладываются по полной. Я могу понять, что такому творцу, как ты, важна «философия моды», но лично меня интересует прибыль. Потому что именно от нее напрямую зависит, сможешь ли ты и дальше творить.
– С этим не поспоришь, - сдулся Филипп, вновь опускаясь на подлокотник стильного охрового дивана.
– Что же касается доступности… Я тут недавно размышлял над расширением портфеля в сторону демократичного масс-маркета…
– О, нет… - застонал Фил, в то время как Марк заметно оживился.
– Почему же? Такой подход позволит охватить максимально широкую аудиторию, - заметил он, чуть сощурившись. – Вот только Совет будет против… Они помешаны на собственной исключительности.
– Компании, чей портфель брендов представлен как масс-маркетом, так и дорогими дизайнерскими вещами, в последнее время только выигрывают. – Ник подхватил чемодан и двинулся к выходу из кабинета.
– Нужно проработать этот вопрос и вплотную заняться им, когда… когда я вернусь. Постарайтесь до этого времени не пустить меня по миру. Вместе с Советом… чтоб ему пусто было.
Несмотря на довольно позднее время, по офису сновали люди. Ник надел солнцезащитные очки и, низко опустив голову, двинулся к стеклянным лифтам. Заросшего и небритого, его было практически не узнать. Только стремительная походка и широкий разворот плеч выдавали в нем того самого Ника Нормана. Серого кардинала моды.
Двери лифта открылись в подземном паркинге. Его потрепанный джип стоял на привычном месте. Месте, где обычно стояли гораздо более статусные автомобили. Мужчина сел за руль, небрежно бросил на соседнее сиденье чемодан и откинулся затылком на подголовник. Давая себе передышку. Позволяя воспоминаниям снова вернуться к ней… Ощутить ее вкус на губах, вновь почувствовать тесный жаркий плен ее тела… Увидеть её шелковистые волосы, разбросанные по песку, и приоткрытые страстью губы. Услышать их разговор, после которого Ник не находил себе места. Не столько потому, что ему отказали, сколько… из боязни, что когда правда всплывет наружу, случившееся станет последним гвоздем, вбитым в крышку его же гроба. Все усложнилось стократ… И уже даже не искупление прошлых грехов стало его главной целью. Ею стала она… Женщина, в чьих бедах он был виноват.