Соль уходящего лета...
Шрифт:
Лада поежилась.
– Холодно?
– Немного.
Ее голос охрип. И в том была его прямая вина – он заставил ее кричать. Кричать и стонать от страсти.
– Пойдем в дом…
Ник встал первый, протянул руку, помогая Ладе подняться. Налетевший ветер холодил влажную кожу и окутывал их ароматами секса.
– Одевайся скорее… Не то заболеешь.
– Здесь все в песке.
– Ничего, отряхни…
– Ты как? Я не сделал тебе больно?
– Нет-нет! – отмахнулась Лада, отводя взгляд.
– Лада… Пожалуйста, не отстраняйся. Не надо…
– Извини… Я просто… Это ведь дом Сергея… На берегу…
– На берегу тебе было спокойнее?
– Там я не чувствовала себя такой виноватой, - призналась Лада.
– Разве он не хотел бы, чтобы ты была счастлива?
Лада сосредоточилась на крутых ступеньках под ногами. Осенью она не включала уличное освещение, а в темноте подъем был довольно опасным.
– Или проблема в том, что это ты… не хочешь для себя счастья?
Резко обернувшись, Лада наткнулась на его пристальный взгляд.
– Думаешь, что получил право копаться в моей душе?
– Да разве же ты позволишь? – довольно саркастично парировал Ник.
– Наверное, случившееся было ошибкой.
– Зачем ты так?
– Я люблю своего мужа.
– Он мертв. Он мертв, а ты жива. Позволь себе быть счастливой…
Таинственный лунный свет отражался в его глазах, наполняя их расплавленным серебром. Будто загипнотизированная, Лада качнула головой.
– Я не могу… Он был моим единственным мужчиной. Единственным, кого я любила, и кто любил меня.
– Но ты не вернешь его, Лада… Посвятив ему жизнь, похоронив себя в этой глуши… ты не вернешь его.
– Я себя не хороню! Я просто продолжаю его дело! Дело, которое он любил…
– А ты это дело любишь? Ты… именно ты?
– Да! Люблю! – с вызовом бросила Лада. Ее душа разрывалась на части. Поддавшись собственной плоти… Забывшись на время в чужих незнакомых руках… она не задумывалась о том, как будет чувствовать себя после. И вот теперь ее душило чувство вины, которому не было места под низким осенним небом. – В конце концов, это мой единственный источник дохода, – добавила еще один аргумент.
– Ты просто себя обманываешь, - покачал головой Ник. – Ты – та женщина, которая умудрилась создать империю свадебной моды. Которая заставила лучших байеров мира ехать за тридевять земель, в крохотный городок у моря, в надежде сорвать джек-пот. И эта женщина говорит мне, что единственный источник ее дохода – какая-то забытая богом и людьми гостиница?
– Бессмысленный разговор, - отвела взгляд Лада. – Извини, я… очень устала.
Не давая вине прогнуть ее спину, женщина гордо распрямила плечи и медленно, стараясь не хромать, пошла по длинному коридору. Выдохнула, только оставшись за добротной деревянной дверью. Что она наделала? Как могла? Почему оказалась
Лада сдернула через голову кофту и уставилась на себя в зеркало. Она выглядела именно так, как выглядит женщина, у которой недавно был секс… Растрепанной и немного помятой. Ее припухшие губы саднили. Соски до сих пор не обмякли, а между ног было влажно от спермы. Вряд ли она сумеет забыть, что почувствовала, когда Ник взорвался в ее глубинах. Дикое, примитивное желание иссушить его… Вобрать в себя его семя. Туда, где у него не будет шансов пустить ростки… Медленно прикрыв глаза, женщина провела рукой вниз по своему телу. Скользнула между ног, вспоминая, как этот же путь проделывали его горячие руки. Почему вместе с маткой она не лишилась этой жажды? Почему она не умерла вместе с Сергеем? Почему ее тело подвело ее, и почему она позволила этому случиться?
Забыться… Она хотела забыться… А вместо этого только еще больше все усложнила.
Бросив на себя еще один взгляд, Лада открыла воду. Набрала ванну и долго-долго лежала в ней, водя мочалкой по изборожденной шрамами коже.
Она уже легла в кровать, когда до нее донеслись какие-то странные звуки. Нахмурившись, Лада подошла к окну и выглянула на улицу. Нарушителем спокойствия был Ник. Голый до пояса, он колол дрова и складывал их под навес. Как зачарованная, она наблюдала, как движутся его руки, как под плотной смуглой кожей перекатываются тугие мышцы. Он был большой и красивый. Как ковбой со старой рекламы Marlboro. Ту часто печатали в тех журналах, обложки которых венчали ее фотографии. Vogue и Elle, Harper’s Bazaar и Marie Claire… Где-то на чердаке сохранились подшивки. Что бы он сказал, если бы увидел ее такой? Молодой, красивой, популярной? Наверняка бы такая женщина подошла ему намного больше… Боже, о чем она думает?
Лада отошла от окна, не заметив, что Ник обернулся и еще долго стоял, глядя в ее окно. Она же взяла альбом, открыла его и с каким-то мазохистским усердием принялась листать, рассматривая фотографии. Страница за страницей. Свадебные фото, на которых они с Сергеем такие молодые! Снятые на краю утеса. Еще живые родители, которые так рано ушли… Медовый месяц, проведенный здесь же, несмотря на то, что Лада настаивала на поездке в Париж, всполохи прошлых счастливых лет… В этом альбоме не было профессиональных фотографий, обычные снимки обычной семьи, глядя на которые, никто бы не подумал, что перед ними успешная модель, или… не самая последняя женщина в модной индустрии. Девчонка девчонкой. Улыбчивая или хмурая, но всегда рядом с ним. С единственным в ее жизни мужчиной.
Единственным до сегодняшнего дня, изматывающего своими событиями. Перевернувшим все с ног на голову.
Лидочка… Маленькая девочка с глазами цвета летнего неба. Лада впервые увидела ее неподалёку от своего утеса. Прошлым летом, когда воспитанников детдома привезли на пляж. Она была коротко подстрижена и выглядела младше своего возраста. В отличие от других детей, Лида не носилась по пляжу, а чинно сидела с книгой, сунув тощие ноги-палочки в теплое июльское море и не отрывая тоскливого взгляда от резвящейся ребятни. В Ладе что-то дрогнуло в тот момент. Понимание того, что эта девочка одинока, как и она сама. Одинока даже больше, чем все другие дети, лишенные родительской ласки. Тогда она не догадывалась, в чем крылась истинная причина Лидочкиной сиротливости. Об этом Лада узнала позже. Когда ее сердце намертво прикипело к тихой девочке с голубыми глазами. Смертельно больной девочке…