Сотник
Шрифт:
– Знаете, други, что скажу? Летами я моложе вас, и кое-чему у сотников, а то и у простых дружинников мне не грех и поучиться. Каждый раз после боя я вспоминаю его ход – что у противника нового видел, правильно ли сам поступил? Вот ты, Онуфрий, вместе с Евпатием Коловратом – вечная ему память и слава – против моголов бился.
– Было! – кивнул Онуфрий.
– А что ты для себя необычного узрел в действиях басурман?
Онуфрий такого вопроса не ожидал.
– Как-то ты, Алексей, прямо в лоб…
– А ты говори, тут все свои. Глядишь – и сотоварищам твоим пригодится.
– Ну,
– Верно! А еще?
– Черт его знает… – Онуфрий на всякий случай перекрестил лоб – упоминать черта всуе было не к добру. Помяни – он и появится.
– Насчет стрел все правильно, то легкая конница действует. Выпустит по колчану стрел – и наутек, у моголов это прием такой. А противник – за ними. А как же, отступают. Ты кинулся догонять – и в капкан влез, сам того не подозревая. У моголов фланги всегда сильнее центра. Сошлись левое и правое крыло ихнего войска – и вот ты уже окружен, от своих отрезан. Ни помощи тебе, ни самому отойти. Так и перебьют, не поперхнутся. По частям таким способом перемолотят, как зерно в мельнице.
– Хитро придумано!
– А ты на обманку не покупайся! Коли знаешь, что за противник перед тобой, должен знать его излюбленные приемы и свои знания и умения применить, чтобы перехитрить его. Думаешь, сила силу ломит? Как бы не так! К силе еще голова нужна – своих людей сохранить, а ворога лютого разбить.
– Как-то ты уж больно умно рассуждаешь, – покачал головой Онуфрий. – А если не моголы будут, а ливонцы?
– Так ты же своими глазами их построение видел! Клином идут, «свиньей», а фланги и тыл слабые, эти места военные слуги прикрывают или кнехты. А с кнехтов какой спрос? Наемники, едва обученные копьем владеть. Вот и бить их надо сзади, что давеча князь с ливонцами и сделал.
Онуфрий и двое сотников задумались, к кружкам и мискам с едой никто из них уже не тянулся.
– Ужель видел, как моголы действуют? – спросил сотник Устин.
– Так ведь и Онуфрий с ними сталкивался… Оба мы в полон попали, оба Батыем милованы.
– О сем знаем, Онуфрий баял. Ну а как другие действуют – те же ливонцы, – откуда узнал?
– А книги на что? Ты грамотный?
– Сам расписываюсь, – гордо сказал Устин.
– Книжку хоть одну, окромя Библии, счел?
– Мудрено писано, только глаза портить. Да и стоят они изрядно…
Говорил Устин верно. Были в Новгороде лавки, где продавали чернила, бумагу, пергамент. Стоило все дорого, поэтому большинство жителей царапало писалом на бересте.
Книги продавались в этих же лавках, и понятно, что рукописи стоили каждая, как корова, а то и две. Боярство да священники больше жития святых читали, если желание было.
Алексей захаживал иногда. Раз видел описание жизни и подвигов Александра-македонянина, но не купил. И не денег жалко стало – языком трудным писано. Кто видел старинное письмо, тот поймет. Гласные почти отсутствуют, знаков препинания, как и промежутков между словами, нет. Пока страницу прочитаешь да осмыслишь, полчаса уйдет.
Но на сотников слова о книгах произвели
Онуфрий подвел итог:
– Не иначе – быть тебе воеводой, а нам под тобой ходить.
– На все воля Божья и княжеская, – пожал плечами Алексей. – Но что-то мы загрустили, братия… Воздадим должное пиву и кушаньям.
Они принялись за пиво и еду. Отсутствием аппетита никто из четверых не страдал, косточки куриные так и хрустели на зубах.
Посидели славно, до темноты, а там пора и в воинскую избу идти, служба – она не ждет. Караулы вовремя менять надо, следить – все ли дружинники вовремя пришли, да в потребном ли виде. Увидит воевода непотребство – взыщет строго.
Утром, после завтрака, князь через посыльного Алексея к себе в терем вызвал.
Войдя, Алексей поклонился слегка.
Князь в хорошем настроении был, улыбался, по комнате расхаживал.
– Садись, сотник, в ногах правды нет.
Алексей устроился на лавке.
– Сам придумал сей ловкий маневр с засадой или подсмотрел где? – Князь остановился напротив Алексея и смотрел глаза в глаза, не отрываясь.
– Конечно, подглядел – у моголов, у них это излюбленная тактика. А еще знал, что у ливонцев центр сильный, как железный кулак, а крылья войска слабые. Вот и сложилось.
– Хм, сложилось! Это у тебя сложилось! А почему мне в голову сразу не пришло, воеводе моему? Не дурнее тебя ведь…
– Если правду скажу, как я ее вижу, не обидишься?
– Говори!
– Мы возраста почти одного, только серьезных боев я провел больше и опыт приобрел. Но это – дело наживное. Когда у тебя, княже, будет за спиной столько же, да при хорошем воеводе, который вовремя подсказать важный ход сможет, ты тоже все поле боя как на ладони видеть будешь. А зная силы противника и его излюбленные приемы, сможешь предсказать и ход боя, и его исход.
Князь был удивлен и обескуражен. В принципе ничего нового он не услышал, но допрежь ему таких слов никто не говорил. Звание княжеское довлело, за головы свои боялись, а вдруг князь огневается, да в немилость впадешь?
Князь стал расхаживать по комнате, явно нервничая. Но это и понятно: услышать в его возрасте правду о себе не всякому понравится.
– Ты говорил, сотник, меня ждут великие свершения?
– А я и сейчас от своих слов не отказываюсь. Только самая дальняя дорога начинается с первого маленького шага. А ты уже не один такой шаг сделал. Шведов на Неве-Ижоре побил – вот где твой первый шаг. Дружина и Господин великий Новгород в тебя поверили, в удачу твою, что от Бога. А теперь вот ливонцы. Сам понимаешь, эти уже посерьезнее будут. А ведь ты сам стратегию правильную выбрал. Не дал им соединиться, порознь разбил. Случись им войска объединить – и победа ушла бы из твоих рук. А ноне ты на коне, при славе. И без моих подсказок, заметь! Кто я был при Ижоре или в Копорье? Простой дружинник, потом десятник. Ты сам до всего дошел, уразумел. Полагаю, отцовское учение на благодатную почву легло – как зерно в теплую землю. Прости, князь, как есть, так и обсказал.