Советник президента

Мальгин Андрей Викторович

– Ну у нас, Валентина Анатольевна, не совсем обычная школа, вы это знаете. У нас все на высочайшем уровне. И если бы мы довольствовались тем финансированием, которое выделяет нам департамент образования, мы не смогли бы этот высокий уровень поддерживать. Ну вот, например, в лучших московских школах есть компьютерные классы. А у нас, если вы не знаете, компьютеры вообще в каждом классе…

– Да я не об этом, - прервала ее Валентина, - хотя излишества явные наблюдаются. Я, например, не понимаю, почему на полу в туалетах обязательно должен быть природный мрамор, почему там не может быть обычная плитка. Но

не суть важно. Я о другом. Вот, например, в последнее время у Маши резко понизилась успеваемость. Оценки стали хуже. Я долго не могла ничего понять. Да и Маша меня уверяет, что уделяет учебе столько же времени, сколько и раньше. И проблем с усваиванием новых знаний она не имеет. Маша – исключительно правдивая девочка, и я ей верю…

«Девочка как раз редкостная врунья» - прокомментировала про себя завуч, но вслух спросила:

– Ну а при чем тут поборы, скажите, пожалуйста?

– А при том, что учителя по тем предметам, по которым Маша якобы не успевает, предлагают ей заниматься дополнительно. То есть навязывают репетиторство. А за репетиторство уже берутся деньги.

– Вы знаете, это разрешено департаментом образования. Криминала в этом нет.

– Вряд ли департаментом образования разрешен рэкет. А по-другому я это назвать не могу. Девочке нарочно ставят низкие оценки, чтобы подвести ее к мысли, что необходимы индивидуальные дополнительные занятия. И родителям приходится раскошелиться.

– Ну знаете, - возмутилась завуч, - так же, как вы верите своей дочери, я верю своим учителям.

– У меня есть предложение, Татьяна Петровна, мне кажется, оно устроит обе стороны. Это будет компромисс.

– Какое же, интересно?

– Поменяйте в Машином классе учителей. Хотя бы по тем предметам, по которым она якобы не успевает.

– То есть как это? – до завуча не сразу дошел смысл чудовищного «компромиссного» предложения. – Вы хотите, чтобы мы заменили учителей, которые вас не устраивают?

– Ага, - простодушно ответила наглая Валентина, - именно это я и предлагаю. И тогда вы увидите, что никакого неуспевания нет и в помине.

– Знаете что, Валентина Анатольевна, единственное, что я могу предложить в данной ситуации, это чтобы Машу проэкзаменовали по тем предметам, о которых вы говорите, учителя из других классов. И тогда мы сравним их оценку с оценками тех педагогов, которым вы не доверяете.

– Татьяна Петровна, я сама работала завучем в школе. Тоже в достаточно привилегированной, в Жуковке. И я давно уже переэкзаменовала свою дочь. Я прекрасно знаю ее возможности и ее уровень. Так что не надо морочить мне голову. У вас тут сговор, и хоть вторые, хоть третьи педагоги – они все будут заодно.

– Знаете что, Валентина Анатольевна, если вас не устраивает наша школа, вы можете перейти в другую. Например, в ту же Жуковку. Последнее было сказано с очевидной издевкой, потому что обе дамы прекрасно знали, что Жуковская частная гимназия, несмотря на чудовищные расценки, вообще не давала детям никакого образования. И когда кого-то из них переводили в обычную государственную школу, они шли с потерей класса, а то и двух, и все равно учились на двойки.

– Ваша школа нас действительно решительно не устраивает, но переходить мы из нее никуда не собираемся, - твердо ответила Валентина, - мы будем добиваться, чтобы здесь был наведен

порядок. Мой муж имеет достаточно сил и средств, чтоб воздействовать и на вас, и на департамент образования, если понадобится.

– Ну ладно, ладно, - примирительно сказала Татьяна Петровна, - выпейте лучше чайку. Смотрите, какие замечательные пирожные нам привозят из венгерской кондитерской. Угощайтесь. С вами еще, знаете ли, хотела серьезно поговорить классная руководительница Маши, Домна Викторовна. У нее как раз нет урока сейчас, она сидит в учительской и ждет моего звонка. Вы не против, если я ее позову сейчас и она присоединится к нашему разговору?

– Нет, я не против, - важно ответила Валентина.

Домна Викторовна не заставила себя ждать. Уже с порога она начала:

– Валентина Анатольевна, давно хотела с вами поговорить о Маше. Вы знаете, по моим наблюдениям, она противопоставляет себя остальным ученикам. Я не знаю, что это: ничем не подтвержденное чувство превосходства или, наоборот, какой-то болезненный аутизм, но в результате больше всего страдает она сама. Она предмет постоянных насмешек. Дети не принимают ее. В коллектив она не вписывается. Я советовала бы вам обратить внимание на некоторые особенности ее поведения и поговорить с ней. Я со своей стороны, как могу, провожу работу с другими учениками, но если Маша не изменится, мне будет трудно оберегать ее от насмешек и грубых выходок.

– Ну, например, что вы имеете в виду? – по-настоящему заинтересовалась Валентина, заранее предвкушая, как от нее влетит Машке за все ее особенности.

– Ну, например, беспричинная агрессивность. Вот случай на прошлой неделе. Дети выходили из класса. И Маша неожиданно, изо всей силы ударила идущего за ней мальчика дверью. У него было сотрясение мозга, мы еле отговорили родителей обратиться в милицию.

– Так, понятно. Такое с ней бывает. Я с ней поговорю. Еще что?

– Во время завтрака в буфете она сгребает еду с чужих тарелок и тут же отправляет ее в рот. Чуть ребенок зазевается, она тут же съедает его порцию. Особенно страдают от этого ученики младших классов.

– Ага. И в это верю. Пожрать она любит. Ей за это влетит. Что еще?

– Ну и… Не знаю, как и сказать. С одной стороны, я как педагог не должна ее бранить за это… Но с другой стороны…

– Говорите прямо, Домна Викторовна.

– Ну если прямо… Маша занимается доносительством. Она постоянно сообщает мне и другим педагогам, когда кто-то у кого-то что-то спишет, или нахулиганит как-нибудь.

– Разве это плохо? Вы по крайней мере знаете о нарушителях. Вы в курсе, как с этим обстоит дело в Германии? Там в порядке вещей, что прямо на уроке, открыто, ученик встает и сообщает учителю о нарушениях, происходящих в классе.

– Дорогая Валентина Анатольевна, с одной стороны, это так, но с другой – меня это очень настораживает в Маше. Мы же не в Германии. Я думаю, такое поведение в будущем может обернуться серьезными проблемами не только для нее самой, но и для ее окружения. И даже для вас, Валентина Анатольевна…

– Большое спасибо, хотя я не очень поняла, что вы имеете в виду в последнем случае, - Валентина встала из-за стола, так и не отведав знаменитых венгерских пирожных, - я, пожалуй, пойду и послушаю, о чем там рассказывает детишкам Игнатий Алексеевич.