Советник президента

Мальгин Андрей Викторович

– Почему? – оторвался от компьютера президент.

– В романе Присядкина есть эпизод, где герои – мальчишки - набредают на вагон, в котором сидят подготовленные к высылке чеченские дети. И им там русские солдаты нарочно не дают пить много дней. И они кричат: «Воды! Воды!» Очень сильная сцена…

– Вы что, хотите сказать, что террористы прочли Присядкина, прежде чем захватить школу?

– Ну террористы, может, не прочли, но организаторы точно. У них там его книга вторая по значимости после Корана. Не забудьте, что сам наш… простите, ваш… советник ясно сказал в Германии: то, что делают бандиты в Чечне – это просто зеркальное отражение того, что с чеченцами в сороковые годы делал Сталин. Кстати, бесланские дети - это осетинские дети, а Сталина-то чеченцы считают осетином.

«И

широкая грудь осетина», - вспомнил президент стихотворение Мандельштама о Сталине. По сравнению с Кускусом, он обладал более широким культурным кругозором.

– Уж вы мне поверьте, - продолжал Кузьма, уже выходя за дверь.
– У меня ребенок в данный момент как раз изучает в школе именно это произведение. Читает, плюясь, а куда денешься…

Президент махнул рукой: иди уж, дескать! А сам подумал: «Надо же так ненавидеть человека! И чего Кускус на него взъелся? Ну при чем тут террористы?»

Потом он набрал номер министра образования:

– Владимир Филиппович! Здравия желаю. Скажите, а что у вас там книга Присядкина входит в школьную программу? Что-что? С этого года перевели во внеклассное чтение?.. Знаете, я бы вам посоветовал со следующего учебного года из внеклассного чтения тоже ее вычеркнуть. Сами понимаете, особенность момента… Да… Да… Вот именно… Успехов.

…Присядкин проснулся весь в холодном поту. Обнаружилось, что в квартире вроде бы никого нет. Сходил умылся, какое-то время бесцельно помотался по комнатам. Заняться было решительно нечем. Машка была, видимо, в школе. Под ногами болталась Жизель, пребывавшая в удивительно игривом настроении. Но возиться с ней у Игнатия не было настроения, и он делал вид, что вообще не замечает собаку. С улицы донесся характерный истерический крик Валентины. Судя по отдельным долетающим до третьего этажа репликам, она лаялась с дворником. Их дому повезло: у них был потомственный дворник-татарин, Ахмет, свято соблюдавший все многовековые традиции московского дворницкого искусства. Их ему в свое время передал отец, а тому – его отец, ну и так далее. Более того, у Ахметки подрастал сын. Семнадцатилетний парень частенько помогал отцу. Например, они на пару расчищали двор после сильных снегопадов. Судьба парня была предопределена: его, конечно же, заберут в армию, а по возвращении он тоже станет дворником, женится на татарке, родит татарчонка и с малых лет будет передавать ему секреты мастерства. Игнатию Ахметка нравился. По христианским праздникам он выносил ему бутылочку. На что Ахмет каждый раз напоминал, что праздники у него свои, татарские, но от бутылочки не отказывался. Хотя, по всем наблюдениям, был непьющим. Возможно, за бутылку он получал от пьяницы Вовки какие-то нужные услуги. По бартеру, так сказать. Валентина, к сожалению, не разделяла благорасположения Игнатия к дворнику. Как я уже говорил, она сама была в прошлом дворником, поэтому считала, что никто, кроме нее, не в состоянии оценить истинное качество работы Ахметки. А качество, по ее мнению, было отвратительным. Ахметка в целях наживы нахватал себе несколько участков и просто физически не справлялся с огромным объемом работы. Валентина без преувеличения часами бродила по двору, по обе стороны дома, и выискивала, где и что Ахметка не успел убрать. Каждый его прокол немедленно становился общественным достоянием. Игнатий с ней не спорил, он давно уже взял за правило никогда не защищать тех, на кого она наезжала. При выборе врагов она пользовалась какой-то своей логикой, для него неясной, и он не стремился ее постичь. Собственное душевное равновесие с возрастом стало ему дороже истины. Вот и в этот раз, слыша доносящиеся с улицы вопли, он и не думал вслушиваться в их смысл. Шаркая, он перемещался из комнаты в комнату, посидел на диване в гостиной, полежал на широкой супружеской кровати в спальне, в кабинете еще раз пересчитал на полках количество своих зарубежных изданий (отечественные его волновали почему-то в меньшей степени), забрел даже в Машкину комнату. И вдруг на письменном столе дочери, среди тетрадей и учебников, его внимание привлек отдельно лежащий лист бумаги. На нем печатными буквами было написано:

Некролог.

Вчера, на 75-м году жизни, после долгой продолжительной болезни скончался известный русский писатель Игнатий

Алексеевич Присядкин. За свою долгую творческую жизнь он опубликовал десятки замечательных прозаических и публицистических произведений…

Сначала Присядкин не поверил своим глазам. Перечитал начало еще раз. «Что за чушь!
– подумал Присядкин.- Какая неудачная шутка». Но чем дальше он читал, тем больше понимал, что нет, не шутка это никакая. В некрологе скрупулезно перечислялось все, что он написал, все, так сказать, литературное наследие. Не было забыто, что он закончил Литинститут, работал корреспондентом «Литературной газеты» по Сибири, что его чеченская повесть вошла в школьную программу. Приводились многочисленные лестные отклики о его произведениях бесспорных классиков отечественной литературы. Завершался текст так:

Память об Игнатии Алексеевиче Присядкине навеки сохранится в сердцах благодарных читателей.

Хлопнула дверь. Похоже, явилась Валентина. Присядкин выскочил из Машкиной комнаты. Все-таки нехорошо, что он без предупреждения влез в комнату к дочери-подростку, тем более стал читать то, что она доверчиво оставила на письменном столе. Но смысл прочитанного его ужаснул. «На 75-м году жизни…»? То есть совсем немного осталось? И кто это так решил? А может, он до ста лет доживет? Сомнения овладели им: говорить или не говорить Валентине о странной находке.

 - Нет, ты подумай, - с ходу начала кричать Валентина, избавив его от необходимости принять немедленное решение, - Ахмет полностью отбился от рук. Уже начали падать листья с деревьев. Их же надо убирать! Они же будут гнить! В палых листьях заводятся блохи! Собаки разносят блох по квартирам! Из одной квартиры блохи бегут в другую. Это же антисанитария! Это хуже тараканов – тех хотя бы видно. Блохи переносят ужасные болезни, в том числе педикулез, то есть чесотку!..

– Листья? Какие листья? Блохи? Почему блохи?– рассеянно переспросил Игнатий, все еще погруженный в свои мысли.

– Осень! Листья! Блохи! – громко крикнула ему в ухо Валентина, как будто он был глухим. В ушах зазвенело.

– Валя, я нашел некролог, - тихо сказал Игнатий. Но он сказал это с таким трагическим выражением на лице, что Валентина сразу же забыла про блох.

– Господи, Игнатий, кто-то умер?

– Я умер.

«Докатились, - подумала Валентина, - надо звонить в Кащенко».

Однако Игнатий отвел ее в комнату к Машке и кивнул в сторону письменного стола. Брать в руки бумагу, которая его так устрашила, он не решился. Валентина, нахмурившись, прочла «Некролог». Ей тоже как-то не очень понравилась Машкина выходка, но она не подала и виду.

– Ну и что? Посмотри, сколько здесь написано про тебя хороших слов.

Видно, что девочка гордится тобой. Ничего не забыла о твоих заслугах. Много о человеческих качествах.

– Да, Валя, но это же некролог! То есть сообщение о смерти.

– Ну и что тут удивительного. Машка не ребенок, она прекрасно понимает, что между вами огромная разница в возрасте. И она готова к тому, что это может случиться в любой момент…

– Какой еще момент, Валя! Я неплохо себя чувствую.

– А ты встань на ее место. Она все время готовит себя к тому, что может остаться без отца. Бедный ребенок!

– Как-то странно она себя готовит.

– Игнатий, если хочешь, давай с ней вечером серьезно об этом поговорим. Но я думаю, лучше забыть об этом как о курьезе. Это будет более педагогично.

– Ну мне, естественно, совсем не хочется затевать этот разговор.

– Ну вот и славненько. Не затевай. Забудь. Будет подходящий момент – я сама с ней поговорю. Пошли лучше водочки выпьем? По одной рюмашечке, ладно? «Абсолюту»? Холодненького? Хочешь?

– Хочу.

– Умница. Пошли на кухню.

Следующий день оказался отравлен для Валентины с самого утра. Начать с того, что ей пришлось самой выходить с собакой. По какой-то причине водитель прибыл впритык к моменту выезда Присядкина на работу. Когда же, придя с прогулки домой, она открыла газеты, две заметки бросились ей в глаза и еще больше расстроили. В одной газете было перепечатано сообщение агентства Рейтер под заголовком: «Алла Поллитровская получила премию ОБСЕ». Газета не стала его редактировать, мы тоже приведем полностью: