Совсем не герой
Шрифт:
Хотелось бы, чтобы и Ник перестал удивляться реакции Джейми.
– Ты же не серьезно? – прошипел молодой Лю. – Мы оба знаем, кто он такой!
– Но он ничего не помнит! Ты и сам понимаешь, что это уже совсем другой человек!
– Разве? – яростно возразил он.
– Да! – ощутив в груди уже привычную боль, заявила Джоанна.
Джейми посмотрел на нее с сочувствием и раздражением.
– Я знаю, кем вы приходились друг другу, но, Боже, он же волк в овечьей шкуре! И убил бессчетное количество наших родных. А скольких всего? Сотни? Тысячи? И… – Он оглянулся на дверь, через которую
– Ник больше не опасен, – вздохнула Джоанна. – Он сам в опасности. Мы едва сумели сбежать и продолжаем спасаться от погони со вчерашнего дня. Если есть надежное убежище…
– Ты хочешь, чтобы я отвез туда его? На своей лодке? – Гнев и страх промелькнули на лице Джейми.
Вчера гвардейцы едва не убили Ника. Он подвергся внушению Корвина Арджента.
– Он не сможет защититься сам, – прошептала Джоанна, мысленно умоляя: «Пожалуйста, пожалуйста, пойми!»
Джейми поднес трясущуюся руку к губам. Какие картины показывала ему идеальная память? Множество кровавых нападений? Их последствия? Людей, которых убил Ник?
– Прости, – еле слышно пробормотала Джоанна. – Мне очень, очень жаль. Ты ничего мне не должен. Это я обязана вашей семье. Но… Он спас меня. И не заслуживает того, чтобы очутиться в одиночку в незнакомой обстановке. Я не могу его бросить на произвол судьбы.
С дальнего конца переулка возникло движение. Ник махал им.
– Гвардейцы идут, – прошептала Джоанна. – Джейми, если ты не хочешь нам помочь, так и скажи. Тогда мы уберемся отсюда и попытаемся найти другое место. Но я не могу бросить Ника одного.
Собеседник смотрел на нынешнее воплощение героя несколько долгих секунд. Так долго, что она уже ожидала услышать отрицательный ответ. Но затем стиснул челюсти и поманил обоих за собой.
– Спасибо, – выдохнула Джоанна, пока Ник бежал к ним.
– Не благодари, – глядя на него, прошептал Джейми. – Я поступаю так вопреки здравому смыслу и собственным желаниям.
Его слова звучали в сознании Джоанны, пока она следовала за спутниками – широкоплечим Ником и стройным Джейми – и чувствовала, как копятся вопросы парня по мере движения кружным маршрутом, чтобы избежать гвардейцев.
Наконец их троица остановилась возле моста Саутарк. Там, под высокой стеной набережной, покачивался на волнах незаконный понтон с привязанной к нему плоскодонной баржей. Джоанна разглядела на борту двуглавого пса – герб семьи Хатауэев – и уточнила:
– Нужно спускаться вниз прямо тут?
К понтону вела старая каменная лестница – крутая и заросшая. Путь к ней перегораживали железные прутья. Интересно, хоть кто-то пользовался ей за последние сто лет?
– Это абсолютно безопасно, – заверил Джейми. Его слова звучали вежливо – он всегда говорил вежливо, – но коротко и с заметным напряжением. Джоанна жалела, что их встреча проходит при подобных обстоятельствах. – Хатауэи постоянно здесь швартуются.
Он перебрался через ограждение и протянул руку, чтобы помочь девушке. Она перелезла через железные прутья и вцепилась в перила,
Нику помощь не требовалась: он уже перескочил через барьер с ловкостью кота.
Они начали спускаться к понтону. На полпути ступени стали скользкими из-за ила, наросшего на камень во время приливов. Теперь даже привычный Джейми был вынужден держаться за перила.
Джоанна вспомнила их первую встречу, когда группка заговорщиков явилась к юному художнику за информацией – он очень интересовался легендами о герое и тогда еще считал их просто историями.
Горло перехватило. Джейми хотел знать, почему Джоанна оказалась вместе с Ником. Но должен был понимать: она не искала этих встреч, их подстроила сама хронологическая линия, чтобы воссоединить родственные души из первоначального времени. Это происходило снова и снова, пока не восстанавливался прежний ход событий.
Погруженная в невеселые мысли девушка поскользнулась и заморгала, когда Ник подхватил ее под руку и помог удержаться на ногах. Все случилось так быстро, что Джоанна даже не успела испугаться.
– Спасибо, – произнесла она одними губами, потому что голос не слушался.
Хотя хронологическая линия и пыталась воссоединить их с Ником, они были кусочками поврежденного пазла. Он убил семью Джоанны, а она рассоздала его, выбрав родных. И неважно, что он все забыл, – она-то помнила. Может, когда-то они и подходили друг другу, однако больше уже нет. Пропасть между ними стала слишком огромной – такую нельзя зарастить, даже если сталкивать их раз за разом на протяжении всей жизни.
Джоанна глубоко вздохнула и продолжила спуск. Несмотря на предыдущие мысли, она чувствовала отголосок прикосновения Ника остальной путь до понтона, который вскоре закачался у нее под ногами. В щелях между досками деревянного настила проглядывала мутная вода, покрытая рябью. Шаткая конструкция снова заколыхалась, когда рядом прыжком приземлился Ник.
Привязанная баржа казалась огромной, настоящим плавучим домом. За ней явно с любовью ухаживали: свежая краска сверкала яркими темно-зелеными и бордовыми оттенками, белая надпись на борту гласила: «Безмятежность». Двуглавый пес семьи Хатауэев будто охранял название снизу.
Джейми перегнулся, чтобы похлопать баржу рассеянным и заботливым жестом, каким мог бы приласкать питомца, после чего принялся развязывать узлы на канатах и лишь покачал головой, когда Джоанна потянулась помочь:
– Я быстрее справлюсь сам.
С баржи донесся звук тяжелых шагов. Из трюма появился крепкий мужчина и тут же скрылся в рубке, помелькал размытой фигурой за мокрыми пластиковыми окнами и уже отчетливо показался в дверях, позволяя разглядеть накачанное тело боксера и помятое в драках лицо. Том! Джоанна едва не выпалила его имя вслух.
– Их двое? – проворчал великан.
– Долго рассказывать. – Джейми перебросил канат, который Том с легкостью поймал.
На секунду лицо Хатауэя просветлело, как вода в солнечных лучах, но затем снова приняло расслабленное выражение. В прошлый раз Джоанна уже совершила ошибку, недооценив остроту ума здоровяка. Он сам старался создать впечатление недалекого увальня, вот и теперь легкомысленно бросил: