Спасти Кремль
Шрифт:
Русе отчаянно захотелось броситься за ней, догнать…
На это раз он долго не раздумывал. Страдальчески закусив губу, он бросил лопату и картинно схватился за живот.
Работавший бок о бок с Русей немолодой батюшка в длинной чёрной рясе, которого все окружающие звали отец Георгий, сочувственно склонился над ним. Руся заговорщически подмигнул, и издал громкий жалобный стон.
Отец Георгий понимающе взглянул на него, выпрямился и спокойно взялся за лопату.
— В чём дело? Ну! — Француз, следивший за их работой, в очередной раз замахнулся на Русю прикладом.
— Живот скрутило! Ой, мамочка! — заскулил Руся. — Он демонстративно похлопал себя по животу ладонями, и скорчился ещё сильнее.
Капрал брезгливо скривился и махнул рукой в сторону нужников, устроенных поодаль.
Русе того и надо было. Оставив притворство, он в три скачка миновал сквозь заставленную какими-то ящиками арку собора Двенадцати апостолов, и вылетел на Сенатскую площадь. Оттуда прекрасно просматривались Никольские.
Он успел увидеть сестру ещё раз. На верном Шоколаде девочка уже выезжала из Кремля, поэтому разглядеть удалось только Лушину спину.
Какое-то время Руся смотрел ей вслед. На лице его блуждала счастливая улыбка.
— Куда это она? — Нахмурясь, мальчик вернулся к суровой действительности. — Вернётся или нет? Нет, наверное. Был бы у меня конь, я бы не вернулся. Разыскал бы своих и… Эх, да что там!
Луша, и в самом деле, оставляла Кремль с твёрдым намерением найти своих и помешать варварским планам Наполеона осуществиться.
— Жива-здорова и слава Богу, — продолжал свои размышления Руся, — только что я-то теперь здесь делаю?
Теперь, конечно, не было смысла здесь оставаться.
— Думай, Раевский, шевели мозгами!
Руся огляделся.
Рядом теснились гружёные провиантом фуры. В каждую было запряжено по две лошади. Возница самой крайней к нему фуры нагнул красную шею, ковыряя дыру в подмётке.
— Убегу! Догоню! — План созрел мгновенно.
Улучив момент, Руся забрался под брезент, накрывавший груз.
Фура почти сразу тронулась, но вскоре остановилась, видимо в ожидании других повозок. Возница заговорил с кем-то из товарищей.
— Всё-таки здорово, что я их без словаря понимаю, — порадовался Руся, прислушиваясь к французскому оживлённому говору, пересыпаемому беззлобными ругательствами. Говорили о предстоящем взрыве.
Руся насторожился и весь превратился в слух.
Наконец, обоз тронулся. Громыхая колёсами, фура с красношеим возницей первой проехала сквозь ворота.
Внезапно француз перестал насвистывать легкомысленную песенку. Он настороженно обернулся, привстал. Придирчиво осмотрел фуру, укрытую брезентом: сбоку подол брезентового полотна был неряшливо задран.
Француз
— Я думал, ты убежал! — сказал тихо отец Георгий, покосившись на откуда ни возьмись появившегося у канавы Руслана.
— Почти. Но я передумал. Здесь дело нашлось.
Бок у Руси был выпачкан чем-то белым. Видимо, в мешках под брезентом была мука. Руся кое-как отряхнулся.
— Ну-ка, ну-ка! — В отвале что-то блеснуло. Руслан нагнулся, поднял какую-то железку, с досадой откинул в сторону. — Нет, не он.
— Что потерял-то?
— Да так, вещицу одну.
— Дорогая вещица-то?
— Да как сказать.
— Не тужи. Может найдётся. На всё воля божья. Да ты неужто за этим вернулся?
Руся покачал головой. Потом наклонился к самому уху батюшки и зашептал что-то.
— Сегодня ночью, говоришь?
— Да. Да!
— Надо других предупредить.
Руся кивнул.
— Затем и вернулся.
Весть о том, что взорвут сегодня и что известен час, когда огонь должен достичь пороховых мин, заложенных под фундаменты кремлёвских дворцов, соборов и башен, распространилась среди русских, согнанных на земляные работы, мгновенно.
Ближе к утру Кремль покидали последние колонны французской армии.
— Уходите! — кричали французы кучке русских, столпившихся в темноте, чуть поодаль от ворот.
Это были местные жители, насильно согнанные на работы по закладке взрывчатки. Закончив приготовления к взрыву, французы распустили работников по домам, но мужики не уходили.
— Уходите, если вам жизнь дорога! Сейчас тут камня на камне не останется!
Мужики тревожно переглядывались, однако расходиться не торопились. Они словно ждали чего-то. Смертельно уставший Руся был там же. Он сидел прямо на земле, уткнув в согнутые коленки свою лохматую голову.
Отец Георгий, подобрав испачканные землёй и глиной полы рясы, молча присел рядом. Руся приподнял голову и горячо зашептал, глядя в непроглядно чёрное небо:
— Если будет дождь, он зальёт фитили. Иначе — не успеть! Нас спасёт только дождь.
— А ты молись, — спокойно сказал священник и положил ему руку на плечо. — Детская молитва — самая чистая, самая действенная.
Наконец, последний французский солдат вышел из ворот Кремля. Древняя крепость опустела.
Мужики оживились. Задремавший Руся проснулся от криков: