Спец экстра-класса
Шрифт:
– Ну, что вы надумали, молодой человек? – спросил незнакомец, когда Виктор подошел почти вплотную к нему. Вопрос был абсолютно безликий, но Савченко понял, что это тот самый связной, о котором говорил Владимир Христофоров.
– Я согласен, – безучастно произнес Виктор, удивляясь собственному голосу. Он звучал неестественно, как у робота или зомби.
– Отлично, – улыбнулся незнакомец, искривив лишь уголки губ.
– Что мне надо делать?
– На начальном этапе ничего. Плывите по течению, а все остальное
Через полчаса прогулка была закончена, и всех заключенных развели по камерам. Еще через два часа в камере снова появился рыжий мордатый прапорщик и гаркнул:
– Брагин, на выход!
– Что еще не слава богу? – поинтересовался заключенный.
– Переводят в другую камеру, – последовал вполне вразумительный ответ. – Здесь будут проводить дезинфекцию, паразитов травить.
Снова до бесконечности длинный тюремный коридор, и опять за спиной громыхающие шаги прапорщика-контролера. Они спустились на первый этаж.
– Налево, – скомандовал рыжий надзиратель.
Виктор развернулся и увидел глухую громоздкую, из толстой листовой стали дверь с телекамерой, установленной над входом.
«Коридор смерти», —догадался Савченко, он уже был наслышан об этом особом блоке. Когда-то там содержались приговоренные к исключительной мере наказания. Говорят, даже одно время приговор там же и приводился в исполнение. Теперь там содержались осужденные на пожизненное заключение до отправки на остров Огненный, где спецтюрьма станет их последним домом-могилой.
– Лицом к стене! – гаркнул прямо на ухо рыжий вертухай.
Виктор выполнил команду, через несколько секунд громко щелкнул автоматический замок. Внутри оказалось еще двое надзирателей, у которых вместо резиновых дубинок были мощные электрошокеры. Служба в блоке, где сидят те, кому нечего терять, требует особой системы безопасности, которой контролеры не смеют пренебрегать.
– Продолжать движение, – последовала новая команда.
Виктор, прежде чем сдвинуться с места, выдохнул через ноздри воздух и, повернувшись, вступил на порог «коридора смерти». .
Через минуту он вошел в небольшую камеру, где на него настороженно уставились две пары глаз.
Как обычно, Киевский вокзал представлял собой растревоженный муравейник. Толпы людей с сумками, тележками, чемоданами бодро неслись во всех направлениях. Кто-то приехал, кто-то уехал, толпы спешащих на пригородные электрички только добавляли общей сумятицы.
Впрочем, курортный сезон закончился, и особого ажиотажа у поездов, направляющихся на юг к берегам теплого Черного моря, уже не было. Теперь отъезжающие чинно пробирались внутрь вагонов, демонстрируя нарядно одетым проводникам бледно-оранжевые корешки билетов.
Провожающие редкой цепочкой выстроились вдоль вагонов, переговариваясь с отбывающими. Как и положено в таких случаях, они
Напротив одного из купейных вагонов стояла небольшая группа мужчин. Высокий, крепко сбитый, с грубым обветренным лицом держал в левой руке массивный чемодан, из чего можно было заключить, что именно он уезжает. Двое других – коротко стриженный крепыш с угрюмым взглядом и долговязый молодой человек с довольно-таки легкомысленной внешностью – его провожали.
– Как это ни банально звучит, Николай Николаевич, – проговорил крепыш, обращаясь к здоровяку с чемоданом, – но повторите еще раз инструкцию.
– Значит, селюсь на частной квартире, обживаюсь, досконально изучаю город. И жду ваших распоряжений, – без тени недовольства проговорил здоровяк.
– Главное, с мобильником ни на секунду не расставайтесь. Ситуация сейчас такая, что позвонить вам могут в любую минуту независимо от времени суток. Внимание к себе не привлекать, хотя ситуацию контролировать. В общем, что мне вас учить, все как в разведке: «Мы видим всех, нас не видит никто». Вы будете находиться в том положении, когда не знаешь
заранее, кто враг… и если вас вычислят… мы ничем не сможем помочь.
– Я в курсе, – кивнул мужчина с чемоданом. – Жить мне еще не надоело, буду начеку и, главное, не буду светиться без особой нужды. В общем, строго следовать параграфам инструкции.
– Молодые люди! – До троицы донесся голос пышнотелой блондинки-проводницы. Белая форменная блузка трещала на ее необъятной груди. – Если вы собрались ехать, то проходите в вагон. Минута до отправления.
– Ну, все. Давай, Николаич, – проговорил крепыш, протягивая на прощание руку. – Счастливого пути.
Мужчины обменялись рукопожатиями, наступила очередь молодого человека.
– Давай, Дядя Федор, привет от нас славному городу Черноморску. Даст бог, скоро увидимся.
Пассажирский состав дернулся и медленно поплыл вдоль перрона. Отъезжающий в два шага догнал вагон и ступил в тамбур, оказавшись плотно прижатым пышной грудью блондинки.
– Везет же кому-то, ехать с такой нимфой, – со вздохом произнес старший лейтенант Лялькин, глядя вслед удаляющемуся вагону. – Правильно я говорю, товарищ полковник?
Христофоров ничего не ответил, он взглянул на циферблат наручных часов. Тоненькая золотая секундная стрелка начала отсчет активной фазы операции.
Две пары настороженных глаз уставились на Виктора, едва он перешагнул порог камеры.
– Это ты, что ли, Сова? – спросил худой зэк с голым, как бильярдный шар, черепом. Впалые щеки, острый подбородок и темные навыкате глаза делали его похожим на сказочного Кощея Бессмертного.
– Ну я, – спокойно ответил Виктор.