Среда обитания
Шрифт:
Крит подтолкнул его в спину.
– Пошли, нечего их разглядывать! Если подранок к своим добежит, еще налюбуешься! И на живых, и на мертвых!
Вслед за Охотником он поднялся на вершину холма, спустился вниз и отшагал с километр по дну извилистого оврага, где в зарослях мхов копошились мелкие членистоногие, то ли пауки с клешнями, то ли крабы без панцирей. Крит двигался в быстром темпе, почти бежал, но эта нагрузка его не тяготила – дыхание оставалось ровным, мышцы не знали усталости, пот мгновенно высыхал – или, возможно, его поглощала подкладка костюма. Минут через десять тропа, проложенная в зарослях, вывела их на открытое холмистое
Крит остановился, нюхая воздух и прислушиваясь. Он тоже замер, напрягая слух и стараясь не дышать носом – здесь, на дне кратера, все еще разило вонью. Он молча слушал тишину, с каждой секундой все заметней и ясней различая негромкие звуки, шорох осыпавшегося песка, шелест мхов в овраге за спиной и далекое невнятное верещанье.
– Крысиная моча! – выругался Охотник. – Идут за нами, манки отвальные!
– Кто они? Откуда? – спросил он.
– Дикари, людоеды, а откуда, ты у Мадейры спроси. Он тебе выложит сорок гипотез… – Склонив голову, Крит снова прислушался. – Бормочут твари, мясу радуются… двое своих на обед и нас двое… Большая стая! Сотни полторы… Сожгу? Нет, не сожгу, сделаем иначе. С пустым огнеметом обратно идти никак нельзя… Давай, партнер, за мной!
Охотник свернул с натоптанной тропинки. Преследуемые верещанием, которое делалось все громче, они запетляли в лабиринте скал и глинистых возвышенностей с зеленоватыми пятнами мха. Под ногами скрипел мелкий щебень, и этот звук словно отдавался эхом, умножаясь и наплывая со всех сторон; потом слева и справа замелькали быстрые тени, блеснули огромные выпуклые глаза, пахнуло кислой застарелой вонью. Две или три мохнатые твари приблизились к ним, он выстрелил, но не попал – их движения были на редкость стремительны.
«Морлоки, – кружилось в голове, – морлоки…» Правда, ни Крит, ни сам он не походили на элоев – в этом будущем, напоминавшем роман Уэллса, люди были так же агрессивны, как в далеком прошлом, так же привержены уничтожению и разрушению, разрядникам и огнеметам. Нет, не элои, совсем не элои!
Они выбрались на плоский участок, заваленный костями. Чьи кости, он не разобрал, едва поспевая за Охотником, – тот ринулся к холму, подковой обнимавшему кладбище непогребенных останков. Холм был крутым и тоже с норами, как в гнездовье манки, но отверстия нор казались больше, не метр-полтора, а величиной в половину тоннеля – того, которым они шли к Керуленовой Яме. Отверстий было четыре, и Крит устремился к крайнему.
– Не отставай! Камни слева видишь? В них спрячемся…
«От кого?» – подумал он на бегу и оглянулся.
В тридцати шагах от них грязно-белым облаком мчалась стая, скопище жутких косматых существ, послушных ярости и голоду. Мерцающие глаза, скрюченные когтистые пальцы, клыкастые рты, удушливый смрад, безостановочное бормотание, в котором слышались угроза и алчная хищная жадность – догнать, не упустить… Звери? Полулюди? Он выстрелил в их толпу, один из монстров рухнул наземь, и десять соплеменников тут же вонзили в упавшего клыки.
Крит подтолкнул его к камням, в узкий проход между массивными глыбами, где и собаке не развернуться. Задержавшись перед этой щелью, Охотник что-то делал со своим протезом – послышался щелчок, затем его рука взметнулась, словно рычаг катапульты, из пальцев вылетел
– Лицом вниз! Не смотри туда!
Он успел выполнить эту команду, прикрыв очки ладонями. В норе, против ожиданий, ничего не взрывалось, Крит хлопнул его по плечу, и он опустил руки. Из отверстия било ярким ослепляющим светом.
– Граната догорает, – сказал Охотник. – Сейчас… сейчас полезут, твари… А эти пусть погреются!
Ствол над плечом Крита повернулся, плюнул ярко-оранжевым огнем, и в набегавшей стае заверещали и завыли. Пять или шесть нападавших, объятые пламенем, рухнули на землю, их мех и плоть пылали, но судорожные движения и корчи длились не больше двух секунд. Огонь еще пировал над неподвижными телами, трудолюбиво превращая кости в пепел, когда из норы выползло серое чудище, почти такое же, как в клипе о Черном Диггере Дуэро. Он узнал его и содрогнулся от ужаса. Страшная вытянутая морда, алые яростные глазки, пасть с клыками, пусть не полуметровыми, но величиной с ладонь… Лапы как древесные стволы, кривые когти, низкое, приземистое, но длинное туловище и почти такой же длинный хвост… Дракон! Или, может быть, тиранозавр…
Чудище мотало головой, то опуская ее вниз, то задирая вверх и жадно втягивая воздух.
– Самец, – заметил Крит. – А вот и самка… – Второе чудище полезло из норы. – Ничего не видят, гниль подлесная! Ну, не видят, и ладно… главное – унюхать… А я им помогу.
Охотник чиркнул огненной струей по спине твари, она пронзительно взвизгнула, кинулась прочь от норы и холма, распахнула пасть и врезалась в стаю мохнатых белесых существ. Второй монстр ринулся следом, быстро перебирая лапами, разбрасывая сухие кости и черепа; их треск сливался с ревом и рыком первого чудища, ловившего добычу. Мохнатые отхлынули, но тут же, заверещав, накрыли монстров грудами тел, свалили наземь, впились когтями и клыками и начали терзать. Это было нечто жуткое, акт взаимного пожирания, превозмогавшего боль и смерть, сцена, уместная не в реальности, а в преисподней. Впрочем, Яма не слишком от нее отличалась, и были в ней свои ужасы, свои приспособления для пыток и свои дьяволы.
– Бежим, – распорядился Крит. – Бежим, партнер! Нечего глазеть, тут не Большая Арена!
Проскользнув в щель между камнями, они обогнули холм, промчались мимо других холмов и темной лужи, в которой что-то кипело и булькало, перебрались через овраг и начали карабкаться в гору. Лишайники, сиявшие ровным люминесцентным светом, озаряли их путь, воздух стал почище, смрад уменьшился.
– Эта стена Ямы круче, но вдвое ниже, – сказал Крит. – Часа за два можно подняться. Выйдем на Плоский Карниз, к правому штреку, а там рукой подать до Ледяных Ключей. Однако… – Он огляделся по сторонам. – Однако мы сошли с тропы, и эти места мне незнакомы. Вернуться надо. Думаю, туда.
Несколько минут они двигались в молчании.
– За Ключами передохнем. Ты не устал, Дакар?
– Устал, но потрясение больше усталости, – ответил он. – Гораздо больше.
– Потрясение?
– Да. Эти чудища, которых ты натравил на манки…
– Крысюки?
– Они. Понимаешь, я никогда не видел крыс размером с носорога.
– Что такое носорог?
– Животное, которое водится на Поверхности. Или водилось… Ну, не важно. Я хочу сказать, что эти крысы не просто большие, а чудовищно огромные. Тоже мутация?