Сталь
Шрифт:
– Но… – я вновь сглотнула ком, периодически встающий поперёк моего горла, как ненужное напоминание о моей и без того очевидной беспомощности. – Мне кажется, что он дёргает правой рукой.
– Как он умер? – поинтересовался истинно докторским голосом старик.
– Его укусила Блуждающая… А потом я проткнула его сердце…
– Зачем Вы это сделали?
Мой взгляд стал метаться между собеседником и журнальным столом, за которым он только что сидел, и под которым я оставила русское наследство.
– Идите со мной, – без жеста, могущего означать угрозу, я взмахнула рукой, в которой держала пистолет, после чего мы одновременно
Так как освещение в этой части комнаты практически отсутствовало, нам пришлось вновь вернуться к кровати, возле которой продолжал со старческим упорством и жужжанием пыхтеть торшер. Достав из нагрудного кармана очки в круглой оправе, старик водрузил их на свой небольшой нос и его увеличившиеся в отражении линз глаза тут же забегали по ламинированному листу. Отметив, что этот старик держит лист куда более уверенно, чем я свой пистолет, я вновь спрятала оружие за пояс – в конце концов, мы стояли по разные стороны кровати, так что я бы по-любому успела достать его, если бы оно мне вдруг резко понадобилось.
– Я поняла только то, что написано на английском, – спустя пять минут, когда он перевернул лист, чтобы посмотреть, что находится на его обратной стороне, произнесла я. – Вы знаете два других языка? Что ими написано?
– Это русский и арабский языки. Ими написано ровно то, что написано и английским. Где вы это взяли?
– У одного русского… Он был одним из погибших в авиакатастрофе – самолёт упал неподалёку от нашего города. Думаю, с этого всё и началось в Норвегии.
– Так вы из Норвегии?
– Да.
– Далеко же вы сумели забраться, – старик посмотрел сквозь приспущенные очки на Тристана. – Труп этого молодого человека не демонстрирует ни признаков того, что он может быть Блуждающим, ни признаков переходного состояния из человеческого в блуждающее.
– Нет, пара пугающих странностей всё же есть. Во-первых, я уверена, что видела, пусть лишь боковым зрением, как его правая рука пошевелилась, и я абсолютно уверена в том, что ещё час назад она не была сжата в кулак. А, во-вторых, его кровь… – я замерла от неожиданного шока.
– Его кровь? – подождав несколько секунд, переспросил доктор. Я же, стоя перед трупом Тристана, пялилась безумным взглядом на то место, которое около получаса назад подвергла жестокому эксперименту. Я была уверена в том, что у меня не поехала крыша – я действительно порезала его правое предплечье именно в том месте, на которое сейчас смотрела! Но сейчас пореза на этом месте не было!!! На его месте осталась лишь едва уловимая, тонкая серебристая струйка, словно кровоподтёк, но это определённо точно была не кровь…
– Я уверена в том, что около получаса назад, как раз перед Вашим появлением, я совершила надрез на его предплечье, здесь, – говоря осевшим голосом, неосознанно боясь приближаться к телу, я на безопасном расстоянии ткнула пальцем туда, где не было никакого пореза. – И из пореза вытекла жидкость стального цвета… Но сейчас здесь нет никакого пореза.
– Вы можете совершить повторный надрез на том же месте?
Да, я могла. Но для того, чтобы понять действительность того, что я и вправду могу сделать это повторно, мне понадобилось около десяти секунд полнейшего оцепенения.
Наконец вспомнив, что перочинный нож всё ещё лежит в заднем кармане
Я сделала точь-в-точь такой же порез, каким был первый. И результат сразу же повторился: из открытой раны начала вытекать вязкая жидкость, по консистенции напоминающая сгустившуюся кровь, но имеющая непрозрачный стальной цвет.
– Что это? – осторожным шёпотом спросила я у доктора, бесстрашно склонившегося всего в нескольких сантиметрах над трупом и внимательно следящего за происходящим.
– У трупов фибринолизированная кровь, а это и не кровь вовсе, – напряжённо произнёс старик.
С каждой секундой мне становилось всё страшнее…
– Это… Новая форма Стали? – наконец решилась задать один из самых страшных вопросов я. – Новый штамм вируса?
– Ничего не понимаю, – мужчина резко отстранился от трупа, и я, сама того не понимая, сразу же отстранилась от него тоже, только сделала это в два раза быстрее. Старик посмотрел на русский слиток, который всё ещё лежал в его руках. – В инструкции было написано о том, что после прямого укола данного препарата в сердце, человек, с вероятностью в 73%, выживает и, соответственно, его организм становится устойчивым перед Сталью. Если всё так, значит, успешные опыты уже были проведены русскими.
– Но процесс обращения в Металл в инструкции описан по-другому.
– Он практически здесь не описан, – старик вновь повертел ламинированный лист в руках, после чего вновь вернул свой взгляд на слиток. – Вы знаете, что написано на этих автоматических шприцах? – Он говорил о буквах – на каждом шприце была одна заглавная и одна прописная буквы, выгравированные в паре. Я отрицательно замотала головой. Потому что я только догадывалась, но не знала наверняка. – Это названия металлов, – уверенно подтвердил мои догадки старик. – Примечательно, что большинство из них, а именно шесть, относятся к платиновой группе: Pt – платина, Pd – палладий, Ir – иридий, Rh – родий, Os – осмий и Ru – рутений. Ещё здесь указаны два драгоценных металла, состоящих в одной группе, в одиннадцатой: Ag – серебро, и Au – золото. Выходит только La – лантан – без парного шприца в этой цепочке. Потому, что недостающий в этом пазле элемент вы вкололи в сердце этого парня. Какой именно это был элемент?
Я ответила под буйный бой своего рехнувшегося от предчувствия страшного сердца:
– Титан.
Глава 53.
Шёл третий час ночи. Я сидела в кресле напротив Елеазара Раппопорта, и небольшое пространство между нами разделял лишь старый деревянный журнальный стол, на котором лежало наследие русского учёного, погибшего под Грюннстайном в авиакатастрофе. За несколько часов непрерывной беседы старому еврею так и не удалось вызвать у меня беспрецедентное доверие, однако к его навязчивой компании я стала относиться гораздо легче. Подобный эффект был вызван определённо точно тем, что этот старик всё-таки смог быть для меня полезным. И дело заключалось не в том, что мы с ним вместе осмотрели труп Тристана, дело было в том, что он владел гораздо большим количеством полезной информации о современных реалиях, чем я. И он охотно делился этой информацией. Создавалось впечатление, будто для него передать свои знания кому бы то ни было просто жизненно необходимо. Ну или смертельно.