Сталь
Шрифт:
– Теона…
– Что?! Откуда Вы знаете моё имя?!
Осознание молнией прибило меня к полу: Елеазар Раппопорт. Тихий старичок оказался разведчиком. Это банда, они отберут у нас машину, продукты и даже обесценившиеся деньги – всё заберут!
Я наконец вспомнила, что у меня есть пистолет! Этот раскаченный придурок был слишком медлителен – он мог уже прихлопнуть меня одной левой, как мелкую блоху, но он упустил свой шанс. Я не отконтролировала как, но я потянулась себе за спину обеими руками, и в результате выставила перед собой сразу два оружия: пистолет и громко щёлкнувший при открытии перочинный нож.
– Тристан! Тристан! –
Что?! Я не называла старому еврею это имя! Откуда…
Мой взгляд сразу же метнулся мимо мужчины, и в следующую секунду я едва не обомлела от ужаса граничащего с шоком: кто-то вынес труп из комнаты – кровать была пуста!!!
Мой испуг достиг предела. Я даже начала ощущать, как кровь отливает от моего лица.
– Теона, это я, Тристан!
– Ммм… – я не могла произнести ни слова. Кажется, я онемела и теперь могла только мычать.
Что он сказал?!.. Что?!
– Проснись, ты тычешь в меня пистолетом!
Я смотрела на стоящего передо мной амбала во все глаза и не понимала. Его черты лица и вправду были мне знакомы, он был похож на… На Тристана?!.. Но его голос… Это не был голос Тристана! Я что, схожу с ума?!
– Теона… – раздался голос Спиро, мгновенно приведший меня в чувства. И я, и мужчина одновременно послали свои взгляды в сторону соседней комнаты, из-за двери которой выглядывал мальчик. – Тристан?! – вдруг воскликнул он.
…И здесь я поняла, что чокнулась…
Похоже, это всё-таки был он. Это действительно был Тристан. Этот мужчина лет… Я не знала, сколько дать ему лет. Что-то между двадцатью пятью и тридцатью… Он ел, но совсем мало, и пил, но из-под крана, чтобы, как он выразился, не тратить запасы воды. Я смотрела за тем, как он ходит по комнате и не понимала… Это не был Тристан. И был. Не тот, которого я знала. Другой Тристан, совершенно неизвестный. Похожая, но всё равно не его походка, голос совсем не его, черты лица и вправду скопированы, но видоизменены, привычка по-особенному щуриться тоже его, но что с его ростом и габаритами?..
Спиро прыгал вокруг этого нового человека как заведённый. Словно собачонка, учуявшая родной запах хозяина. Я же с Клэр стояли в стороне и наблюдали за незнакомцем широко распахнутыми глазами.
– Почему Спило называет этого дядю Тлистаном? – наконец шёпотом поинтересовалась девочка, когда незнакомец вместе со Спиро зашли в открытую дверь ванной комнаты.
– Потому что я и есть Тристан, Клэр! – вдруг раздался уверенный бас из ванной комнаты.
Что?!.. Как он?!.. Он что, из ванной комнаты услышал этот шёпот, который едва смогла расслышать даже я, стоящая рядом с девочкой?!.. Ч-ч-что!? Как…
Клэр резко схватилась за мою руку и уже не шепча произнесла:
– Я его боюсь.
“Я тоже”, – хотела сразу же ответить я, но вовремя вспомнила, с кем именно говорю. Поэтому мой ответ, задержанный буквально на кончике языка, прозвучал как короткий звук “ммм”.
Мужчина, то есть тот, кем якобы был Тристан, вдруг вынырнул из ванной комнаты и размашистым шагом направился в нашу сторону. Отпустив мою руку, Клэр резко отбежала от меня и запрыгнула на кресло. Осознавая, что эта гора мышц движется прямо на меня, я выставила вперёд руки, но не на полную длину, боясь, что они переломятся от столкновения с этой скалой. Неожиданно схватив меня за бока,
– Теона-Теона-Теона-Теона-Теона!!! – громко смеясь, повторял он моё имя и не останавливался до тех пор, пока я сама вдруг не начала заливаться смехом. Он крутил меня бесконечно, и мы бесконечно долго смеялись, у меня даже закружилась голова, но мой вестибулярный аппарат вовремя спасла Клэр. Подскочив к Тристану, она дёрнула его за штаны и серьёзным тоном произнесла:
– Хватит с неё, Тлистан! Тепель давай меня так же!
С этой минуты никто из нас больше не сомневался в том, что перед нами предстал действительно Тристан. Живой. И… Другой.
Тристан ожил!!! Этот парень снова был жив!!!
Глава 55.
И всё-таки с Тристаном что-то было не так. В смысле, с ним всё было не так, но если не учитывать внешних характеристик, с ним всё равно что-то было не так. Он утверждал, что слышит очень много звуков, доносящихся с улицы, и даже слышит, как капает вода из крана в ванной комнате. Прислушиваясь я ничего подобного не слышала – только биение своего участившегося сердца, о чём я ему и сказала, на что он ответил, что он тоже его слышит. Это меня напрягло, отчего я сразу же попыталась успокоить свой пульс, но и это обновлённый слух Тристана уловил. Подобные заявления насторожили меня так же сильно, как слова Тристана о том, что цвета кажутся ему слишком яркими, а тактильный контакт с любыми поверхностями и веществами кажется ему усиленным в миллион раз, как будто теперь он в буквальном смысле может считать доскональную информацию с любого объекта, но пока ещё не понимает, как это сделать.
Мы попытались обсудить произошедшее с ним, проанализировать, как именно сработала та вакцина, которую я вколола ему, но всё, что было доступно нашим разумам, укладывалось в одну незамысловатую фразу: “Очевидно, эта штука просто сработала”.
Отойдя от шока лишь спустя час после пробуждения Тристана, за это время плотно позавтракав и узнав, что, оказывается, шторы рано утром открыл Спиро, ходящий в туалет, что ещё раз доказало уязвимость моего ночного караула, мы вновь уперлись в необходимость продолжать свой путь. Невозможно описать, как я была рада – это была даже не радость, это было безумие! – тому, что мне не придётся тащить на себе тело Тристана обратно в прицеп пикапа. Это тело, увеличившееся минимум вдвое, могло передвигаться самостоятельно. Оно было живым! Вернее, он был живым…
Взяв лишь один рюкзак, остальные вещи и детей почему-то смело оставив на Тристана, я первой вышла из номера и сразу же едва не споткнулась о бутылку “The Famous Grouse”, опусташённую лишь на четверть. Тяжело выдохнув, я нагнулась, взяла её в руки и, недолго думая, засунула в рюкзак. От подарков, приподнесённых от души, нельзя отказываться. Подумав так, я сразу же начала думать о том, жив ли всё ещё этот старик или уже повесился, ведь рассвет уже давно наступил – стрелка часов остановилась на восьми часах. Непроизвольно метнув взгляд в сторону окна соседнего номера, я вдруг отчётливо увидела шевеление занавесок. Значит, пока ещё жив.