Сталь
Шрифт:
– А что насчёт Вас?
– Нет, спасибо, я вынужден отказаться от Вашего заманчивого предложения.
– Вынуждены?
– Я не оставлю Саломею. А тащить её тело за собой, как Вы тащите тело своего молодого человека, я не намерен. Её путь закончился здесь, и мой закончится тоже здесь. Рядом с ней.
Что я могла ещё сказать этому человеку? Я не была психологом и я прекрасно понимала, что он уже подписал свой приговор уверенным росчерком. Я не спасу его от смерти, ведь он сам выбирал её.
– Но Вы можете помочь мне, – вдруг произнёс старик, и мой взгляд, всё это время устремлённый вникуда, метнулся в его сторону: о чём это он? Наконец заметив,
– Нет, – однозначно отрезала я.
– Я понимаю, что прошу о многом, так как оружие сейчас гарантия безопасности, поэтому, получается, я прошу Вас отдать мне Ваш гарант. Более того, Вы вправе опасаться того, что, получив в свои руки оружие, я захочу использовать его против Вас.
– Вот именно… – жёстко отчеканила я, но, встретившись с влажным взглядом старика, поняла, что жёсткость – неправильный путь в общении с этим человеком. – Я Вас не знаю, – решила продолжить спокойным тоном я, каким мы общались до сих пор. – И всё же я дерзну поверить, что Вы не использовали бы моё оружие против меня, получи Вы его в руки.
– Я просто не хочу вешаться, – старик смотрел мне прямо в глаза. Было очень тяжело, но я не отводила взгляда. – Это может занять какое-то время. Я обещаю воспользоваться им только после Вашего отъезда, чтобы не беспокоить Вас. Мне просто не хочется испытывать муки в последние секунды своей жизни.
Предельно понятно. Повешение – несколько секунд осознанной предсмертной агонии. Пуля в висок – быстро и безболезненно.
– Я не отдам Вам свой пистолет, – впившись руками в подлокотники кресла из-за неожиданно накрывшей меня досады, убедительно уверенно произнесла я. Других слов у меня для этого человека не было. И он это теперь знал.
Старик поднялся со своего кресла, затем поставил свой пустой бокал на стол и, сложив руки вдоль туловища, словно китаец, готовый к прощальному поклону, произнёс, смотря на меня в упор, но я не смотрела на него, уперев свой взгляд в задёрнутые шторы напротив:
– Благодарю Вас за то, что выслушали мою историю и составили мне компанию за выпивкой. Желаю Вам добраться туда, куда Вы держите путь. Спокойной Вам ночи, – сказав это и благородно не дожидаясь от меня ответа, который я совсем не хотела из себя выдавливать, старик направился к выходу. Когда он закрыл за собой дверь, я поднесла к своим губам стакан и, произнеся себе под нос короткое: “Спокойной ночи”, – сделала глоток, будучи уверенной в том, что никакой спокойной ночи ни мне, ни этому человеку не светит.
Поднявшись со своего кресла и взяв с собой бокал с недопитыми ста граммами, я подошла к входной двери и защёлкнула замок изнутри. Удовлетворённо хмыкнув, я развернулась и направилась к кровати, чтобы ещё раз взглянуть на тело, которое уже всего через несколько часов мне предстоит самостоятельно перетаскивать обратно в прицеп пикапа.
Думая о том, что мне необходимо попытаться поспать хотя бы четыре-пять часов, я остановилась у кровати и… Так
Не веря своим глазам, наконец выйдя из оцепенения, я поставила бокал на прикроватную тумбочку и слегка пригнулась, чтобы отчётливо увидеть это. Труп стал крупнее! Тристан, которого я знала, определённо точно не был таким крупным! Что-то произошло не только с его плечами, грудью и бёдрами, но и с его лицом…
Резко достав из кармана свой мобильный, я поднесла его экраном к носу трупа – ничего, дыхание полностью отсутствует.
Разогнувшись, я продолжала во все глаза смотреть на труп. Как и подобает мертвецу, он не подавал ни единого признака жизни: кожа синюшная, грудная клетка не вздымается, мышцы оцепенели… Мой взгляд вдруг метнулся к предплечью, над которым я дважды позволила себе издеваться, и моё сердце сразу же рухнуло в образовавшийся внутри меня в эти дни колодец пустоты.
Пореза на предплечье не было!!! Он во второй раз бесследно исчез!..
Глава 54.
После увиденного я категорически запретила себе сон. Чтобы не позволить себе заснуть, я выбрала для караула табурет вместо удобного кресла. Но, очевидно, неудобная мебель меня всё равно не уберегла: я была сильно вымотана и немного выпила – чего я могла ожидать от своего организма? Пощады?
Нет, я всё-таки заснула. Поставила левый локоть на прикроватный комод, оперлась щекой о ладонь и начала клевать носом в метре перед хладным трупом Тристана, как сумасшедшая, неспособная принять факт завершения земного пути близкого человека. Мне необходим был отдых, но я не могла оставить это тело без присмотра. В итоге я решила, что буду бодрствовать всю ночь, и отосплюсь утром, когда дети проснутся, из-за чего нам придётся выехать только в обед, но всё же… Но всё же…
Услышав непонятный скрежет, похожий на треск пружин, и отчётливо ощутив движение в опасной близости прямо перед собой, я резко распахнула глаза. От увиденного, не успев до конца проснуться, я в испуге откинулась назад и повалилась с табурета на пол: прямо передо мной возвышался неизвестный мне мужчина!!! Он был огромный, ростом под два метра, явно увлекающийся анаболиками: его перекаченное тело с неестественно ярко прорисованными мышцами выглядело пугающе ненастоящим. Шторы в комнате были распахнуты – но я их не открывала! – и комнату заливал утренний свет. Именно благодаря хорошему освещению я смогла рассмотреть кроме устрашающей комплектации незваного гостя его вводящую в ещё больший ужас одежду: спортивные штаны казались мне знакомыми, потому как были популярной марки, но его футболка была исполосована разрывами, как будто её резали ножом прямо на этом человеке.
Не помня себя, я, даже не пытаясь вставать на ноги, начала пятиться куда-то назад. Мужчина смотрел прямо на меня. Выставив вперёд себя ладони, так, словно хотел накрыть меня ими, он делал аккуратные шаги в мою сторону.
– Не бойся, – вдруг заговорил он баритоном, который при других обстоятельствах я сочла бы красивым, но в сложившейся ситуации он показался мне только устрашающим. – Не бойся, – повторил он, продолжая приближаться ко мне, пока я не останавливаясь пятилась назад.
– Кто Вы?! Как Вы проникли сюда?! – я едва сдерживалась, чтобы не завизжать от ужаса. Единственное, что меня сдерживало от лишнего шума – понимание того, что я не должна разбудить детей, спящих в соседней комнате. Если кто-то из них сейчас сюда вдруг войдёт – они, а не я станут мишенью.