Стальное сердце

Тюрин Александр Владимирович

Нет, это был не удар с воздуха, скорее уж подземный толчок на 6-7 баллов. Плеснуло кислотой на макушку головной капсулы, которую Комм предусмотрительно держал над поверхностью едкой жидкости. В проводах пропало напряжение. Щелкнули ослабевшие крепления люка. Ну что ж, раз приглашают – пойдем. От винта.

Снаружи Комма встречал Сниффер – изъеденный коррозией инвалид Р36. Зона была затянута дымом, туда-сюда сновали управляемые пузыри системы пожаротушения. Инвалид вряд ли был способен самостоятельно передвигаться.

Комм

подхватил Сниффера буксирным крюком и потащил к лифту. К ним присоединились зэки шестого уровня. Все страшные, словно изуродованные маньяками-луддитами, с рыхлыми как будто изъязвленными корпусами, изъеденные коррозией до метакристаллических «костей», с провалами на месте выпавших видеосистем.

Похоже, самым боеспособным из этой компании был сам Комм. Теперь капитан «летучего голландца», команды роботов-призраков. Впрочем, и Сниффер сжимал в корявых клешнях оторванную бластерную руку одного из охранников, чья продырявленная туша пускала пар на полу. Остальные полутрупы-доходяги также размахивали еще шевелящимися деталями и агрегатами разорванных вертухаев и даже играли вертухайской головой в футбол.

Все восставшие зэки сейчас занимались роботоедством, ведь они так нуждались в питательных веществах. Нежные микросхемы проглатывались без жевания, метакристаллические элементы перемалывались мельницами-челюстями.

Да и Комму для быстрой наносборки недостающих узлов, пришлось поучаствовать в оргии…

Тарелки лифтов пришли в движение. Это означало, что уже следующая может привезти карателей. По потолку пробежался кибогеккон-наблюдатель. Жующий Сниффер удачно хлопнул его из трофейной бластерной руки и заторопил Комма.

– Твое дело попасть в командный пункт. Товаришей, видишь, пока не оторвать от жратвы… но потом они присоединятся к тебе в дележе трофеев. На всякий случай запиши в память код чрезвычайного доступа в зону Резидента. Собственно я когда-то и сел за то, что хакнул его периметр безопасности.

И Сниффер передал цепочку символов все той же морзянкой, если точнее чечеткой.

Комм запрыгнул на одну из тарелок, ползущих наверх, поднялся на два уровня и решил выйти пораньше – в районе командного пункта его, скорее всего, ожидали с «большим интересом».

На четвертом уровне тоже располагался тюремный блок. Двое охранников какое-то мгновение не могли признать в появившемся глянцевом роботе бедолагу-заключенного. Этого мгновения Комму хватило, чтобы дотянуться до ближайшего оппонента, который наконец оценил ситуацию и наводил мощный бластер ровно на точку между глаз-видеосенсоров бунтовщика. Если успеет выстрелить, то может лобовую броню и не прошьет, но процессор сдохнет из-за нагрева.

Комм перешел в тао школы «гиперзмеи», однако на шарнирных элементах отложилась соль, а замутненные видеосенсоры давали не совсем верную ориентацию в пространстве. Уже не тао получилось, а просто падение.

Но Комм

превратил падение в накат по полу, срезал охранника с наблюдательной ноги, нанес ему удар по видеосенсорам (макушка) и гпс-приемнику (затылок), затем вывернул из него плазменное оружие назального базирования вместе с псевдоносом.

Выстрелы второго охранника проплавили лишь корпус первого, за которым укрылся Комм. Второй вертухай был плохо знаком с алгоритмами ближнего боя и Комм уложил его с двух выстрелов из трофейного «носа».

А затем воцарилась свобода, Комм выпускал из камер-цистерн зэка за зэком, пролетарских роботов серий Р34, сидящих по большей части за самогонные ионизаторы.

Терять этим люмпенам было уже нечего.

Но, чтобы как-то настроить покрытых солями тараканообразных кибов на борьбу, пришлось срочно построить их сетью-звездочкой и снабдить распределенными алгоритмами в рамках жесткой механической модели. А также посулить ионизирующую выпивку по случаю скорой победы. Впрочем, соратники все равно начали расползаться в поисках бухала.

Комму немедленно пришлось начать строевую и стрелковую подготовку, а самому главному пропоице подарить трофейный бластер.

Вовремя подарил.

На уровень с двух ходов ворвалась карательная группа и начала палить без особых церемоний.

– Вперед, чертовы железяки, терять нам кроме старого харда нечего, а огребем апгрейд по полной программе, – Комм зажег возбуждающими сигналами сразу всех соратников и первым делом продырявил командира карателей.

Зэки, как смогли, построились в каре, Комм побежал по их погнутым плечам, по треснувшим головам и спрыгнул прямо в гуще карателей. Там открыл стрельбу из всех своих свежеобретенных бластеров и плазмобоев.

Он сновал между врагами, вырисовывая своим телом тао «нео-голливуд», а враги мучительно долго решали стрелковые уравнения со многими неизвестными, потому что боялись попасть в своих.

Комм не только стрелял, еще не забывал угощать карателей кулаками, локтевыми и коленными шипами. Он резко падал на руки как танцор брейка, наносил пинки ногами вперед, назад, и косил противников, двигаясь по раскручивающейся спирали. Он вырывал вражеские пальцы-бластеры, уже почти наведенные на него, скручивал их в «фигу», откусывал их, толкал карателей друг на друга, ставил им подножки и бросал через себя.

Вот Комм упал, уходя от выстрела, и перевел падение в пружинящий отскок, направленный прямо в толпу карателей, которая повалилась, не сумев что-либо противопоставить кинетике.

Настал черед революционной расправы. Взбунтовавшиеся кибозэки первым делом вырывали из противников мягкие наноплантовые паренхимы, насыщенные микросхемами и проводами, и пожирали их оральным и аборальным образом.

Не отставал от остальных и Комм, не смотря на коды стыда – ведь ему надо было больше других.