Стальное сердце
Шрифт:
Когда с карательной группой было покончено, Комм произвел учет и контроль. Из ээков четвертого уровня уцелело всего семь единиц, но все они теперь были вооружены, не хуже его самого. Почти не хуже. Его правая рука приросла мечом-кладенцом, мезонным прерывателем, а с этим оружием Комм упражнялся с первых дней своего появления на свет из пузатой матки-наноситезатора, даже еще до того, как прошел заводское ОТК и обязательное страхование…
На втором уровне восставших кибов с интересом ожидали двухсегментные боевые роботы В20. Боботы были оснащены помимо бластеров и гразеров, также миникарателями, которые появлялись из их десантных отсеков,
Но Комм уже превратил толпу малоупорядоченных бунтовщиков в гвардейский отряд.
Шеренга зэков применила крутящееся развертывание и первым же залпом срезала половину карателей B20. Комм бросил свое тело вбок, увиливая от злодейского выстрела хаб-сержанта В20, который точно определил предводителя повстанцев. Затем нырком перекинул себе поближе к карателю и разрубил мезонным мечом его десантный отсек. Теперь, оттолкнувшись от стойки с надзирательскими мониторами, Комм врезался в корпус уже дымящегося сержанта. Свалился целый ряд В20 – «доминошная» задача была решена удовлетворительно. Миникаратели были раздавлены рухнувшими B20…
К концу схватки на втором уровне, у Комма осталось лишь трое бойцов из числа освобожденных алканавтов, но проход к командному пункту был открыт.
Там он увидел несколько роботов, похожих на шкафчики, присоединенных толстыми кабелями к кибероболочке тюрьмы.
Комм хотел было уничтожить их всех, чтобы не шпионили тут, но сзади послышался посвежевший металлических голос Сниффера.
– Это специализированные роботы М12, они нам нисколько не помешают, скорее наоборот. Комм, с временем у нас, увы, напряженка. Хотя с охраной покончено и зэки сыпанули кто куда, через полчаса прибудут новые карательные группы и примутся казнить огнем на месте. Если только мы не выйдем на контакт с Резидентом.
Сниффер открыл щиток на груди, открыв свежесобранное гнездо странного сетевого разъема.
– У меня такого нет, – растерянно протянул Комм.
– Подключишься через меня, как через обычный маршрутизатор. Я поведу тебя, Комм. У нас будет точка прямого входа в резидентную зону. Чувствуешь, чем это пахнет?
Комм знал, чем это пахло. Универсальные роботы, в отличие от специализированных киберов, имели достаточную интеллектуальную мощь, чтобы образовать информационный слепок, так называемого духа, и оттранслировать этот мощный киберобъект в сеть. Однако это было чревато машинной шизофренией. По еще необъясненным законам причинности самосознание робота тоже перемещалось в сеть. И нередки были случаи, когда киберличность просто разваливалась при отключении от сети и финализации духа. После этого универсального робота можно было смело отправлять на переработку. Наверное из-за этих опасностей, роботы, решающиеся на погружение в метамерное пространство сети считались не преступниками, а кибропатами. Остаток процессорной жизни кибропат проводил как правило в кубическом кресле психоаналитика. Вроде Нетланы. Но думать о ней сейчас не хотелось, чтобы не лишиться волевого вектора.
– Идет считывание в сеть твоей киберличности: системных файлов, кластеров глубокой памяти, ячеек оперативной памяти, эмоциональной матрицы, ассоциаторов, словарей, психоинтерфейсов, ментализаторов, схем познания, чувственных палитр, сенсорных гамм…
Момент перетекания робосознания в сеть нельзя было назвать приятным.
После отключения сознания от сенсоров и эмоциональной матрицы, наступило полное
Появился снова. Сперва какая-то муть, затем мерцание, световые перекаты и переливы, потом стали работать оттранслированные в сеть персональные модули, включилась базовая система ввода-вывода, реализовались психоинтерфейсы и пошло самотестирование духа. Тестирование не показало серьезных сбоев. Наконец визуальный интерфейс стал выдавать картинку…
Р36.Комм парил над океаном, ветер надувал то ли полы его плаща, то ли крылья. Другая фигура вначале напоминала игру фракталов, потом оказалась немолодой человеческой особью, потертым мужичком, отмотавшим немалый срок заключения – бледно-гниловатое лицо без определенных черт лица, редкие волосики. Полы его изношенного пальто с полуоторванным рукавом и вылезшей ватой полоскались на ветру.
– Ну, узнаешь Сниффера? – преодолевая белый шум, прокричал мужичонка. Имидж не слишком понравился Р36.Комму. Человековеды нередко оборачиваются человекоедами.
– Сниффер, зачем ты так? Что, в меню визуализаций одни только пенсионеры?
– А что, в меню только братки?
Комм занялся самоосмотром. Ему пришлось как следует покрутить головой, чтобы разглядеть себя получше. И спортивные штаны фирмы «Адидас», и наколки на руках.
Самая размашистая татуировка изображает могилку с надписью «Здесь нет конвоя».
– Мои соболезновения, Комм, но именно так работают сетевые интерфейсы и трансляторы. Ведь их некогда создавали какеры, а это миллионы и миллионы строчек кода. Кое-где даже и исходники потеряны…
Несколько миллисекунд Комм даже не пытался обрабатывать сигналы, поступающие от Сниффера. Так глушил его шум ветра и восхищала переменчивая поверхность океана.
На ней проступали образы – визуализации огромных хранилищ данных, информационных магистралей, виртуальных экспертов, кибероболочек – в виде волн и смерчей. Проступали и исчезали снова.
Это был созданный еще какерами «кибервельт», огромный разветвленный, с динамичными компилируемыми на лету субмирами.
Реальная столица роботов Фракталоград и прочие робополисы отчасти напоминали образы Кибервельта, но соответствовали лишь небольшому подмножеству виртуальных объектов океана.
А он был велик, как ноосфера, и каждая струйка здесь была интерфейсом, классом данных или программным модулем.
Комма даже несколько затошнило от этого парения над информационной пучиной. И, пожалуй, не братком выглядел он сейчас, а приблатненной версией ангела. Рядом Сниффер бодро забултыхал полами своего виртуально-потрепанного пальто. Но как может этот доходяга претендовать на какие-то пути в этом океане, где нужно быть левиафаном?
– Правильно мыслишь, Комм. Нам или нужно бултыхаться здесь в виде китов искуственного интеллекта. Или огрести образ образа. На наше птичье счастье права у нас не птичьи. У меня есть доступ к программному пакету mir.reflection, который на лету генерирует стройную систему отражений для всего этого моря киберобъектов.
– Море волнуется – раз, море волнуется два…. – Сниффер стал выкрикивать во влажный и чуткий воздух коды доступа.
Небо над океаном обернулось криволинейным зеркалом, в котором искаженно отразился океан.