Старовер

Крючкова Ольга Евгеньевна

Михаил подошёл к центральному входу, потоптался в нерешительности. Ему ох как не хотелось, оказаться за тюремными воротами! Но обстоятельства вынуждали: либо идти на казённую службу, либо возвращаться в родное Спасское.

Около центрального входа в ожидании стояла пёстрая группа людей, кто принёс передачу для своего арестанта, а кто надеялся за надлежащую мзду получить свидание.

Михаил поразмыслил и направился к проходной. Там он объяснил охраннику, что пришёл наниматься в младшие надзиратели и для подтверждения своих слов показал соответствующий выпуск «Тобольских ведомостей».

После длительного ожидания Михаил вошёл

в длинный, как пенал, кабинет заместителя начальника тюрьмы господина Чернова, прошёл мимо ряда столов с писарями.

Михаил приблизился к массивному письменному, обтянутому тёмно-зелёным сукном. За ним восседал худой человек, похожий на ворона, запечатанного в чёрный мундир с золотыми пуговицами.

«Ворон» цепким профессиональным взором смерил претендента.

– Из приказчиков? – сурово поинтересовался он.

– Из них… – спокойно подтвердил Михаил.

– Отчего решил поменять род деятельности? Проворовался?

Михаил, не ожидая такого напора, смутился.

– Ну что молчишь? – наседал Чернов, буравя его своими чёрными маленькими птичьими глазками. – Или я в яблочко попал?

– Жена умерла родами… – признался он. – Не мог я в селе остаться… Уехал… Добрался до Омска, затем – до Тобольска.

– Всё ясно! – подвёл черту чиновник. – Думал на непыльную службу устроиться! Ан не вышло!

Михаил кивнул.

– Всё так, господин начальник.

Чернову понравилось, что претендент не стал юлить, врать, оправдываться.

– Как фамилия, имя, отчество? Возраст…

– Венгеров Михаил Дмитриевич. Двадцати лет от роду…

– Значит так, Венгеров, жить будешь при тюрьме, обмундирование, питание за казённый счёт, денежное довольствие сто восемьдесят рублей в год.

Михаил растерянно сморгнул.

– Маловато знаю… – примирительно сказал Чернов, словно читая мысли претендента. – Да ничего освоишься, поймёшь, как подзаработать. Только предупреждаю сразу – на взятках не попадайся! Наказание одно – увольнение. Ну что готов служить?

Михаил замялся. Чернов понимал: парень рассчитывал на большее.

– Грамоте обучен? – снова спросил Чернов. Михаил кивнул в ответ. – Хорошо. Паспорт при себе?

Михаил протянул чиновнику паспорт.

* * *

Венгерову выдали амуницию, пистолет и патроны, разместили в «камере» на пару с младшим надзирателем Петром Бахреевым. Пётр был старше Михаила, служил давно, почитай уж как десять лет.

Он, облачённый в чёрную казённую форму, правда, без ремня и портупеи, встретил новобранца дружелюбно. На груди младшего надзирателя выделялась серебряная медаль «За беспорочную службу в тюремной страже» с портретом Императора Александра III [18] .

18

Медалью награждали все чины тюремной стражи (кроме надзирательниц) за безупречную непрерывную службу в должности не менее пяти лет. Учреждена 3 декабря 1887 года.

Пётр оказался человеком простым и разговорчивым, тюремный быт отнюдь не озлобил его и не превратил в циника. Он внимательно выслушал рассказ Михаила. Посочувствовал.

– М-да… И я когда-то из деревни уехал. Пятому сыну в семье ничего не светит… – вспоминал он. – Подался сначала в Тюмень, на заводе литейном горбатился. Почернел весь… Да потом с закадычным дружком перебрался в Тобольск. Только

пути дорожки наши разошлись: я в надзиратели пошёл, а он – в карманники. Встретились годы спустя – по разные стороны решётки. Ладно, приказано тебя ввести в курс дела. Завтра в шесть утра моя смена – со мной пойдёшь, всё расскажу, всё покажу. Если что непонятно – спрашивай. С другими надзирателями лишний раз в разговор не вступай. Живи по правилу: слово – серебро, молчание – золото.

В тот же день Михаила поставили на довольствие, отужинал он в столовой для надзирателей. Кухарили и поддерживали порядок здесь женщины из заключённых – всё лучше, чем на кирпичном заводе надрываться. Михаил также замел, что некоторые надзиратели многозначительно переглядываются с подавальщицами. Пётр шёпотом пояснил:

– Службу покидаем нечасто, а бабу хочется. А те, что при столовой и кухне подъедаются – проверенные лекарем, чистые, заразу не подцепишь. Только здеся уже у каждого свои пристрастия…

Спал на узкой солдатской кровати в эту ночь Михаил крепко. Снилось Спасское, покойная жена, Колька Хлюст… Пробудился он по привычке засветло – подъём для надзирателей был в пять утра. Заступление на смену – в шесть.

Младшие надзиратели умылись, надели черную форму, подпоясались ремнями, расправили портупеи, проверили револьверы системы Смит-и-Вессон в кобуре из черной юфтевой кожи [19] .

Младшему составу обувь не выдавали – Михаил натянул свои любимые сапоги из оленьей кожи, подаренные Николаем на свадьбу.

19

По утвержденному 5 октября 1885 года описанию тюремной страже выдавалась особая форма чёрного цвета и вооружение. Старшие надзиратели и ключники носили шашку с темляком военного образца.

– Ещё намедни твою справную обувку заметил, – сказал Пётр, расчёсывая деревянным гребнем густые с проседью волосы.

Михаил тяжело вздохнул.

– Подарок друга… на свадьбу…

Позавтракали надзиратели ячменной кашей в столовой. Затем – заступили на смену.

* * *

Михаил прижился на новой казённой службе, освоил все её тонкости: как правильно обыскивать вновь прибывшую партию арестантов, как проводить утреннюю и вечернюю переклички, как распределять работу с вечера и подавать сведения старшему надзирателю. Научился Михаил поддерживать порядок в вверенных ему камерах, за нарушение нещадно отправлял в карцер. А также брал мзду потихоньку за передачу записок на волю и обратно, за водку, за второе шерстяное одеяло, за упаковку заварки и колотый сахар, и, разумеется, за свидание с родственниками. Особенно с жёнами и любовницами, на то Михаил выделял карцер с матрацем и одеялом.

Для «зажиточных» воров младший надзиратель предоставлял отдельные услуги – девок по сходной цене из числа арестанток. Выделял им тот же карцер, что и для свиданий с родственниками. Мзду брал немалую, сиречь приходилось делиться с надзирательницами женского отделения.

Однажды вор по кличке Щегол изъявил желание поразвлечься, за что посулил Михаилу солидный куш. Но девку испросил красивую и свежую, то есть из последней партии заключённых.

Михаил сначала пришёл в ярость:

– Тебе здесь не публичный дом! – коротко отрезал он. Но подлый Щегол так умел упрашивать, что младший надзиратель сдался.