Стена
Шрифт:
– - Тоже...
– - Вот блин -- тяжело вздохнула Люда, -- Ладно -- прости, что накричала.
– - Да забей -- вяло махнул он рукой, -- Со всеми бывает.
– - Хорошо, я пойду тогда.
Помотав головой в очередной попытке проснуться, девушка поспешила ретироваться на второй этаж, на урок информатики. Внезапно спохватившись, Саша резко поспешил за ней:
– - Постой, Люд!
Развернувшись в его сторону, эффектно махнув при этом своими каштановыми косами, староста двенадцатого "М" класса уныло ответила:
– - Да успокойся, Саш, убирать не заставлю...
– - Я не о том, -- с ощутимым усилием заставив себя побежать, парень поравнялся с ней, -- Я просто... Спросить тебя хотел: ты... хорошо определяешь, когда человек тебе... врёт?
Вопрос заставил Люду изрядно удивиться и напрячься: оно и понятно -- обычно
– - А.... тебе зачем?
– - испуганно спросила она.
– - Просто интересно!
– - замечая в глазах одноклассницы страх, поспешил заверить её Саша, -- Есть просто у меня один человек на примете. Мы с ним долго не виделись -- и мне хочется понять, врёт он мне или нет.
Похоже, ему удалось убедить старосту в невинности своих намерений: девушка заметно успокоилась и расслабилась.
– - Парень, девушка?
– - А... А это важно?
– - удивился он.
– - С девушками сложнее всё гораздо -- пожала плечами Люда -- Уж поверь.
– - Да уж верю...
– - про себя буркнул Александр, -- Ну, тогда возьмём сложный случай.
– - Раз девушка, -- поправляя сползшие на лицо волосы, Людмила уставилась в окно, -- То тут... Тут по глазам: если её зрачки чересчур расширены или сужены, избегает глазного контакта, или наоборот, смотрит в упор, высока вероятность того, что она говорит неправду.
– - Блин... А если тут никак не проследить?
– - сразу поинтересовался он, -- Ну там очки солнцезащитные или контактные линзы... цветные?
– - Тогда не знаю -- за жестикуляцией если только следить, -- пожала плечами староста-- Но это не очень надёжный признак. А вообще -- раз использует такие линзы, то может и знать о таких вещах. Вот... Как-то так.
По правде говоря, столь расплывчатые, истинно "женские" советы ничуть не помогли Саше. Ему всё ещё с трудом верилось, что Настасья использует цветные контактные линзы просто для того, чтобы скрывать что-то -- с её-то умением лгать. Но с другой стороны: зачем она тогда их носит? И как тогда определить, что ему врут -- за всю эту ночь он ни разу не смог подловить Настасью на лжи. Отсюда вытекает два варианта: либо она всё это время ему говорила правду, либо всё время гениально обманывала. И в оба верилось с трудом.
Задавленные безысходностью своего положения, глаза Саши принялись глядеть в окно: пустынная с утра, при тусклом синевато-сером освещении рассеянного облаками солнечного света, едва пробивавшегося сквозь разросшиеся кроны деревьев неподалёку, ограждённая с двух сторон высокой сетчатой оградой, а ещё с двух -- корпусами школы, школьная игровая площадка выглядела откровенно мрачной и унылой. Тонкие, почти безлистные, проросшие прямо сквозь прутья решётки, ограждавшей футбольное поле и территорию школы от дворов по соседству, ветви осин вовсю хлестали друг друга при сильных порывах ветра. Железные рамы небольших ворот, вмурованные в грубый асфальт, отбрасывали своей сеткой зловещие тени. Хлипкая газовая труба, подбитая ещё при штурме здания школы войсками НАТО, так и торчала из стены нового корпуса, угрожающе нависая прямо над единственным, шириной в пять метров, проходом к полю. Криповатая атмосфера заднего двора школы, волей судьбы оказавшейся в считанных метрах от разделяющей два государства Стены, внушала поистине животный страх -- приглядевшись внимательней, Саша заметил, что плечи Люды дрожат:
– - Как думаешь: всё это... Когда-нибудь кончится?
– - ёжась, спросила она.
– - Без понятия -- честно сообщил он ей, -- Я... Сам не знаю.
Своими глазами лицезрея, до чего доводит людей эта война, видя, как Люде страшно смотреть в глаза своему страху, Александр определённо понял, что ему сейчас стало гораздо спокойней. И дело даже не в том, что "Кровавая весна" принесла ему лично куда меньше неприятностей, чем оставшейся круглой сиротой старосте -- уже однажды побывав там, за Стеной, стоя
Потратив после занятий долбаных минут двадцать на поиск дома, соответствующего описанию Таси, ноги Саши в конце концов привели его к одному маленькому, до безобразия неказистому двухэтажному зданию из красного кирпича с крошечной, едва позволяющей протиснуться в неё человеку, не то что машине, ведущей во внутренний двор аркой. Построенный, очевидно, в те далёкие годы, когда Саратов был процветающим торговым городом, а Советского Союза не было и в помине, строение сохранило в себе признаки всех пережитых им эпох: плохонький, облицованный рассыпающейся прямо на глазах квадратной плиткой нижний уровень первого этажа, множество слоёв выкрашенной в самые разные цвета штукатурки, оставшихся после неоднократных попыток скрыть рушащееся на глазах наследие былых лет от глаз людских, с глубокими, вдавленными глубоко в фасад окнами резко контрастировали с выдержанным в модном ещё в Российской Империи псевдорусском стиле втором ярусе. Ажурные, выкрашенные в белый цвет гипсовые наличники на сплошь заросших пылью и паутиной, кое-где и вовсе запечатанных оконных проёмах верхнего яруса, да кое-какие унылые украшения под неуместно покрытой металлопрофилем пологой крышей -- одним словом, типичный представитель застройки исторической окраины, а ныне центра города федерального значения. Довершающие местный колорит покосившаяся спутниковая тарелка вместе со снежно-белым блоком кондиционера "идеально" вписывались в антураж нынешнего Северного Саратова. Не вызывающее ничего кроме снисходительной улыбки строение по адресу Большая Казачья, дом 56 могло бы и вовсе не привлечь внимание Александра, не ищи он его сознательно, если бы не "но": во-первых, это было единственная уцелевшее в радиусе ста метров малоэтажка -- остальные здания в округе либо уходили в небо этажей на девять, либо давно превратились в развалины, в конце концов не выдержав жизни в глухой провинции и совершив ритуальное харакири, если этот термин вообще применим к объектам строительства.
А вот второе "но" было куда интереснее: с виду такое же неухоженное и обшарпанное, как и всё, что когда-то пару дней было в американской оккупации, за зданием на Большой Казачьей явно кто-то ухаживал. Снаружи на стенах не было "коровьих лепёшек", как прозвали этот метод сами горожане -- шматков второсортной шпатлёвки, косметической маскировки следов от пуль. Окна либо заменили на новые в случае первого, либо закрыли плотной кирпичной, а не фанерной, как делали почти везде, заглушкой, на втором этаже -- ни одного разбитого или треснувшего. Кондиционер исправно работал и спутниковое явно установили не так давно. Одним из факторов, способствовавшим столь свежему виду здания, вполне мог быть магазин православных товаров в правом крыле. Однако основной причиной Саша определённо считал организацию, что прикрутила над аркой свою большую вывеску: два стилизованных небесно-голубых крыла, точь-в-точь как на значке у Настасьи, посередине витиеватой, сделанной с закосом под рукопись надписью на русском и английском языках:
"Ангелы Фогеля -- Angels of Fogel"
В горле Александра из ниоткуда возник тугой ком: вот оно -- осиное логово. Наверное, единственная полностью иностранная организация, получившая право работать в России, в Северном Саратове, да ещё и с азовской пропиской. Осознавая, что ему вот-вот предстоит сделать, вероятно, глупейшую в своей жизни ошибку, подростку было не по себе. Конечно, можно не идти: никто и ничто его к тому не обязывает. И всё же Саша уже ощущал себя шестерёнкой в машине по уничтожению, подрыву авторитета собственной страны. В конце концов, Настасья уже внесла его в свой список, а значит -- обратного хода нет. С другой стороны -- обязывать парня вступать в ряды "Ангелов" силой, похоже, также не собираются: в противном случае он бы давно был связан по рукам и ногам, пока себе мирно бомжевал в Южном Саратове. Порешив на том, что откажется от работы, если только усмотрит хотя бы малейший подвох во всём этом, житель Северного Саратова вошёл в арку.