Степные рыцари
Шрифт:
Тяжело вздохнул парень, повалился на кровать, да так недвижимо и пролежал весь день.
На Войсковом кругу казаки выбрали себе нового войскового и походного атамана. Теперь атаманом стал мужественный справедливый казак Осип Петров.
По решению казачьего круга новый атаман должен был переселиться жить в атаманский дворец. Хоть и не особенно хотелось атаману переходить на житье туда, но пришлось подчиниться постановлению круга. Он перешел со своей семьей во дворец, а свой домик на окраине города отдал Гурейке и дяде
После несчастливого похода на море, который унес столько жизней, казаки стали более осторожны. Хотя они и выходили по-прежнему на стругах в море, но во время набега на вражеские города и селения были предусмотрительны, бдительны.
Теперь в городе уже не стало былого бесшабашного разгула и веселья, народ притих, приуныл. Да и казаков-то совсем стало мало, некому гулять…
А тут, в довершение всего, разнесся слух, что будто к Азову надвигается несметное количество турецких полчищ, а по пути к ним присоединяются многочисленные татарские, черкесские и ногайские отряды. В то же время к Азову будто и крымский хан двинул свои войска.
Вот тут-то уж началась в городе настоящая паника, смятение. Устрашась подобных слухов, все купцы — русские и иноземные, — как спугнутые мухи, мгновенно разлетелись во все стороны.
И сразу же запустел, захирел город. Стал ощущаться недостаток хлеба и другого провианта.
А когда атаман проверил, то оказалось, что мало осталось и пороху-свинца. Если в самом деле слух оправдается и подойдут к крепости турки, то и обороняться будет нечем.
Но атаман был энергичный человек, он не предавался унынию, а деятельно стал готовиться к обороне. На Русь он послал казаков покупать порох и свинец. На Дикое же поле, по казачьим городкам, разослал гонцов с призывом к казакам, чтоб шли на выручку Азова.
И это дало результаты. Перед тем как подошла неприятельская армия к стенам Азова, казаки сумели запастись порохом и продовольствием и много казаков пришло с Дона на призыв атамана.
Гурьяна, как грамотея, атаман забрал к себе в становую избу. Там он, как и прежде, помогал войсковому дьяку составлять разного рода списки да грамоты. А при случае, когда в этом была необходимость, выполнял обязанности толмача, — когда атаману приходилось чинить допрос захваченным в плен турецким и татарским лазутчикам.
Теперь Гурьяна не узнать. С каждым днем он взрослел, раздавался в плечах, становился красавцем казаком.
Многие девушки, находившиеся в крепости, глаз с него не спускали, дарили ему улыбки. Да только он-то не замечал ни этих взглядов девичьих, ни улыбок. А может, и замечал, да делал вид, что не замечает. Он страшно тосковал по Фатиме. Теперь-то он уже знал отлично, что любил ее и без нее жить ему было невмоготу.
Заметно постаревший за последнее время, дядя Ивашка теперь все больше оставался дома. Днями сидел он на завалинке, греясь на солнце и играя на дудке. Старая турчанка Зейнаб, возясь у очага,
Старик понимал состояние своего молодого друга. Но чем он мог помочь ему?
Гурьян никак не мог понять, куда девалась Фатима. Уйти из крепости она не могла: у ворот всегда находилась стража.
«Может, она утопилась? — думал юноша. — Но к чему же ей топиться?.. Причин будто к этому не было».
Частенько выезжая в рекогносцировку с казаками в окрестности города, Гурейка тщательно все осматривал вокруг, надеясь найти след исчезнувшей Фатимы… Но все было напрасно.
А все произошло просто…
У войскового атамана Татаринова Фатиме была предоставлена полная свобода. Она делала все, что в голову приходило. Жила она в семье как равная.
И после ухода атамана с сыновьями никто не ущемлял ее прав. Фатима могла ходить по городу, куда хотела. Но она не выходила из дому. Она скучала без Гурейки, так тосковала, что жизнь не мила была. Хотя Гурьян ее и обидел при расставании, но она не могла долго носить обиду в своем сердце. Ведь он так для нее много сделал, так нежен и ласков с ней был…
Какой пустой и бесцельной кажется ее жизнь без него. Скучная, равнодушная ко всему, бродила Фатима по пустым комнатам дворца, не зная, чем себя занять.
Однажды прислужница Зейнаб сказала ей таинственно:
— Слыхала я, Фатима, будто наши всех казаков перетопили в море.
Девушка побледнела.
— Кто тебе сказал, Зейнаб?
Старуха смущенно хихикнула.
— Ветер шепнул мне.
— Правду скажи.
Видя, что это известие Фатима принимает близко к сердцу, старая турчанка отмахнулась:
— Да так я это… Подумала лишь об этом…
Так в этот раз Фатима и не придала значения страшному слуху. А слух о жестоком разгроме казаков на море все больше разносился по городу.
Время шло. Скоро уже должны вернуться и казаки из похода. Скоро должен появиться и Гурейка.
Фатима надумала к его приезду приготовить какой-нибудь подарок. Она видела на некоторых молодых казаках искусно расшитые узорами холстинные рубахи. Почему бы ей не расшить Гурейке такую рубаху? Вышивать она умеет красиво.
Деньги ей оставил на расходы атаман. Ока сумеет сэкономить, чтоб купить на базаре холстины и цветные нитки для вышивки…
Базар находился в центре города, близ городского майдана. Место это оживленное, шумное. Народу здесь всегда уйма.
Накинув на лицо кисейный шарф, Фатима пошла на базар. Ее ошеломили хлынувшие ей навстречу шумы рынка.
Взад-вперед по базару толкался народ. Протискиваясь сквозь густую толпу, сновали казаки в цветных зипунах, увешанные оружием, казачки в ярких нарядах, мирные калмыки в одеждах из жеребячьей шкуры, ногаи в полосатых халатах. Мелькали длинноусые запорожцы в своих высоких бараньих папахах с цветными шлыками.