Степные рыцари
Шрифт:
Тут же, на базаре, Коземрат уговорился обо всем с Фатимой.
Вечером того же дня Фатима, как и всегда пожелав покойной ночи прислужнице Зейнаб, улеглась спать. В полночь в окошко постучали. Девушка приоткрыла его и вскочила на подоконник. Сильные мужские руки подхватили ее и унесли.
На причале ее ждала готовая к отплытию галера.
ПАРЛАМЕНТЕРЫ
Покорив Багдад, султан Турции Мурат IV заключил мир с Персией на долгие годы.
На радостях, что одержал победу над злейшим своим врагом, он закатил роскошный
Остро возник вопрос о престолонаследии. У умершего султана детей не было. Братьев же он своих умертвил, кроме одного — психически больного Ибрагима, которого из-за его слабоумия пожалел и пощадил. Но султан посадил его на всю жизнь в мрачную темницу.
Великий визирь Мугаммед-паша и престарелая султанша, мать Ибрагима, освободили слабоумного принца из заключения и посадили его на престол.
Возвели они его на престол, конечно, для виду. Всеми же делами страны правили они, старая султанша и, главным образом, великий визирь.
Турция в то время находилась в затруднительном политическом положении. Австрия, Польша и Россия предъявляли Турции ряд требований, которых та не могла выполнить. Венеция же открыто угрожала войной. Неспокойно вела себя и только что побежденная Мурадом IV в долголетней кровопролитной войне Персия. Вызывающе вел себя и находившийся под властью Турции крымский хан.
В такое тяжелое для Турции время казаки в Азове были как бельмо на глазу.
Умный визирь Мугаммед-паша, для того чтобы повысить престиж Турции в глазах других держав и произвести должное впечатление на жаждущих с ней ссоры Австрию, Польшу и Персию, а главным образом, приостановить Россию в ее желании расширить границы, решил начать подготовку к походу своих войск на Азов.
Намерений визиря не остановили даже мрачные предзнаменования. Например, во время большого пожара в Царьграде визирь, спасая свои богатства, опалил себе бороду и пожег руки. И почти одновременно с этим бедственным событием в Тавриде произошло сильное землетрясение, во время которого полоумного султана Ибрагима, находившегося в это время в городе, от страха разбил паралич.
Визирь не был суеверным человеком, и все эти дурные приметы не повлияли на его решение.
Весной 1641 года турецкие войска, набранные из разных народов, подвластных Турции, направились к Азову.
Армия двинулась грозная, мощная. В составе ее были шесть тысяч венецианских моряков, сотни немцев, опытных мастеров подкопных и подрывных дел, много шведских, греческих и французских планщиков [28] .
Не считая рабочих и землекопов, набранных в Молдавии и Валахии, турецкие войска насчитывали более ста тысяч солдат, в том числе 20 тысяч отборных янычар, более 20 тысяч спагов [29] . 10 тысяч крымских татар, 10 тысяч черкесов и т. д.
28
Планщики — инженеры.
29
Спаги —
Одних лишь проломных больших пушек, ядра от которых весили полтора и два пуда, везли к Азову сто тридцать штук, да мортир зажигательных более сорока. А что касается небольших пушек, стреляющих мелкими снарядами, их насчитывалось до тысячи.
Вот такая сухопутная армия двигалась, к Азову. Да морем еще шло на Азов под командованием храброго, опытного флотоводца Пела-паши сорок пять военных галер и множество мелких судов, нагруженных до отказа войсками.
В начале июня турецкие корабли высадили десант на берег верстах в десяти от устья Дона и сорока верстах от Азова, начали выгружать осадную артиллерию, снаряды и другие военные припасы.
А потом подошли и войска, идущие сухим путем. Соединившись, все вместе стали окружать крепость.
Казаки молчаливо наблюдали с крепостных стен за продвижением неприятельских войск и не принимали мер к задержанию их.
В распоряжении войскового атамана Осипа Петрова имелось до шести тысяч казаков да восемьсот казачек, заявивших, что они будут оборонять крепость вместе со своими мужьями и отцами.
Вражеская армия обступила крепость густым кольцом. Теперь в Азов и из него нельзя было ни пройти, ни проехать.
На другой день, после того как вражеские войска со всех сторон обложили крепость, к городским воротам подошли турецкие парламентеры с белым флагом.
Боясь подвоха, казаки им ворот не открыли, а спустили с крепостной стены лестницу. По ней парламентеры и взобрались в крепость.
Чин чином, как это и полагалось по обычаю, казаки оказали парламентерам должный прием. Пригласили их в становую избу, усадили на скамью к одной стене, а сам атаман Петров с войсковыми старшинами сел на скамью у противоположной стены. К той именно стене, в переднем углу которой перед потемневшими образами спасителя. Иоанна-крестителя и Николая чудотворца слабо мерцала граненая лампада.
Два толмача — один турецкий, небольшого роста, остроглазый, с небольшой бородкой, в чалме, а другой казачий, Гурьян Татаринов, — сели рядом за стол между стариками.
Со скамьи, загремев саблей, поднялся Осип Петров.
— Гутарьте, почтенные, с каким делом пожаловали к нам? — спросил он, глядя с достоинством на сидевших парламентеров. — Я атаман Войска Донского Осип Петров. А это войсковые старшины, — махнул он рукой на сидевших рядом с ним казаков.
Гурьян перевел на турецкий все, что сказал атаман.
Со скамьи поднялся огромного роста, со свирепо сверкавшими черными глазами, краснолицый турок в чалме и кольчуге.
— Я Мухамед-ага, — ткнув себя пальцем в грудь, сказал он сипло, — начальник янычарского войска. Я представляю самого сераскира. А это Курт-ага, — указал гигант на тщедушного старика в феске. — Он представитель капатун-паши. А это, — ткнув пальцем в мрачно насупившегося татарина, — начальник янычар — Чеком-ага, представитель крымского хана.
Мухамед-ага переждал, пока перевел на русский язык его слова турецкий толмач, а потом продолжал заносчиво: