Стигматы Палмера Элдрича

Дик Филип

– Я хотел бы на ней жениться, - вдруг сказал он вслух.

– На ком?
– спросил Тод.
– На Подружке Пэт или на этой новенькой?

– Похоже, он имеет в виду Подружку Пэт, - язвительно сказал Норм Шайн.

– Наверняка нет, - резко отрезала Хелен.
– И я думаю, что это хорошо; у нас было бы четыре пары вместо трех и одного одинокого, холостого мужчины.

– Здесь можно напиться?
– спросил Барни.

– Конечно, - сказал Норм.
– У нас есть что пить; правда, это только эрзац-джин, но зато сорокаградусный; тебе наверняка хватит.

–

Дайте мне немного, - сказал Барни, доставая бумажник.

– Это бесплатно. Корабли ООН сбрасывают его нам цистернами.

Норм подошел к закрытому шкафчику, достал ключ и открыл его.

– Скажи нам, Майерсон, - спросил Сэм Риган, - почему ты хочешь напиться? Из-за нас? Из-за барака? Из-за Марса?

– Нет.

Дело было не в этом; дело было в Энн и распаде ее личности, в том, что она сразу же приняла Кэн-Ди, не в силах примириться с тем, что она сдалась. Это было предзнаменование, которое относилось и к нему, - он видел на ее месте самого себя.

Если ему удастся ей помочь, может быть, ему удастся помочь и себе. А если нет...

У него было предчувствие, что если нет, то для обоих будет все кончено. Марс, как для него, так и для Энн, будет означать смерть. И наверняка скорую.

Глава 9

Вернувшись из мира Подружки Пэт к действительности, Энн Хоуторн была молчалива и подавлена. Это был плохой признак: Барни догадывался, что у нее те же предчувствия, что и у него. Однако она ничего не говорила; она просто пошла в его комнату за своим комбинезоном.

– Мне нужно возвращаться в Флэкс Блэк Спит, - объяснила она.
– Спасибо, что позволили мне воспользоваться вашим набором, - сказала она колонистам, которые стояли вокруг, глядя, как она одевается.
– Извини, Барни, - сказала она, опустив голову.
– Это было некрасиво - оставить тебя одного, так, как это сделала я.

Он проводил ее до ее барака; они шли по песчаной равнине, сквозь черноту ночи, не говоря ни слова и внимательно осматриваясь по сторонам, опасаясь местного хищника, о котором им рассказали, - похожего на шакала марсианского зверя, обладающего телепатическими способностями. Однако они ничего не заметили.

– Ну и как?
– наконец спросил он.

– Ты имеешь в виду - каково ощущать себя бесстыжей кукольной блондинкой со всеми ее проклятыми тряпками, парнем, автомобилем и...- она вздрогнула. Ужасно. Нет, не то. Просто... бессмысленно. Ничего я там не нашла. Как будто я снова стала подростком.

– Да-а, - пробормотал он. Вот тебе и Подружка Пэт.

– Барни, - тихо сказала она, - я должна найти что-нибудь другое, и быстро. Ты мог бы мне помочь? Ты мне кажешься умным, зрелым и опытным. Перемещение мне не поможет... Чуинг-Зет будет не лучше, во мне что-то сопротивляется, я не буду его принимать... понимаешь? Да, ты понимаешь, я знаю. Черт возьми, ты ведь даже и в рот этого бы не взял, значит, ты должен меня понять.
– Она крепко стиснула его руку и прижалась к нему в темноте.
– Я еще кое-что знаю, Барни. Они тоже сыты этим по горло, единственное, чем они занимались, когда они... мы были куклами - постоянно ссорились. Даже на мгновение это не доставляло им никакого удовольствия.

–

О Господи, - сказал он.

Светя вокруг фонарем, Энн сказала:

– Это ужасно, я бы предпочла, чтобы было иначе. Мне было больше жаль их, чем...- Она оборвала фразу и некоторое время шла молча, потом вдруг сказала:Я изменилась, Барни. Я это чувствую. Я хочу здесь присесть - где бы мы ни были. Ты и я, одни в темноте. А потом - ты знаешь, что потом... Мне не нужно объяснять, правда?

– Нет, - признался он.
– Однако дело в том, что потом ты об этом пожалеешь. И я тоже, из-за тебя.

– Может быть, я буду молиться, - сказала Энн.
– Это тоже нелегко; надо знать, как. Ты молишься не за себя, но за других; мы называем это заступничеством. А тот, кому ты молишься, это не Бог, который на небесах, где-то там, наверху... это Святой Дух, это нечто совсем другое, это Ангел-Заступник. Ты читал когда-нибудь святого Павла?

– Что?

– Новый завет. Например, его послания к коринфянам или римлянам... ну, ты знаешь. Павел говорит, что наш враг - смерть; это наш последний враг, поэтому, я думаю, и самый главный. Как говорит Павел, все мы отравлены, не только наши души, но и наши тела; они должны умереть, чтобы мы могли вновь возродиться, в новых телах - нематериальных, неуничтожимых. Понимаешь? Ты знаешь, когда я была недавно Подружкой Пэт... у меня было странное ощущение, что... глупо об этом говорить или в это верить, но...

– Но, - закончил за нее Барни, - тебе показалось, что ты уже предчувствовала, что так будет; ты уже знала, какое это может быть ощущение ты сама мне об этом говорила, на корабле.

"Многие, - подумал он, - тоже это прекрасно понимали".

– Да, - согласилась Энн, - но я не отдавала себе отчета в том, что... Она повернулась к нему; в темноте он едва мог различить ее лицо.
– Перемещение - это лишь намек, который мы можем получить по эту сторону смерти. Значит, это лишь искушение. Если бы не эта ужасная кукла, эта Подружка Пэт...

– Чуинг-Зет, - напомнил Барни.

– Именно об этом я и думаю. Если бы это было так, как говорит святой Павел - что смертный приобретает таким образом бессмертную сущность... Я не смогла бы удержаться, Барни, я должна была бы жевать Чуинг-Зет. Я не могу ждать до конца жизни... это может означать пятьдесят лет на Марсе, полвека!
– Она задрожала.
– Зачем мне ждать, если я могу получить это сейчас!

– Последний человек, с которым я разговаривал на Земле, - сказал Барни, и который принимал Чуинг-Зет, сказал, что это было самое страшное, что ему пришлось пережить.

Это ее удивило.

– То есть как?

– Он оказался во власти кого-то или чего-то, что он счел воплощением зла, и это его потрясло. Ему повезло, что он сумел выбраться оттуда, - и он знал это.

– Барни, - сказала она, - почему ты оказался на Марсе? Не говори только, что тебя призвали; вполне можно было пойти к психиатру и...

– Я на Марсе, - сказал он, - потому что я совершил ошибку.

"По твоей терминологии, - подумал он, - это называлось бы грехом. По моей тоже", - решил он.