Страдание
Шрифт:
— Я ничего от тебя не скрывал. Просто не рассказывал.
— Суть та же.
Мика отпустил мои руки.
— Ты рассказываешь мне о каждом разе, когда рискуешь жизнью в качестве маршала Соединенных Штатов?
— Нет, но это совсем другое.
— От чего же?
Мне хотелось сказать «от того же», но это был не ответ. Открыла рот, чтобы объяснить разницу, но остановилась. Нахмурилась.
— Я считаю это разные вещи, абсолютно.
— А в чем разница? У нас есть работа, и она подразумевает опасность.
— Но я не знала, что твоя работа опасна.
Он внимательно
— А по-твоему, чем мы занимались, чтобы присоединить все те группы к нашей Коалиции?
— Я думала, вы их убеждаете. Думала, используете дипломатию и логику, которые заставляют присоединяться их к нам.
— Анита, по большей части я так и делаю, но нас окружает множество оборотней. Ты же знаешь, что у некоторых животных фракций напрочь отсутствует логика или рассудительность.
— Если бы я об этом задумалась, то, наверное, посчитала бы, что некоторые из твоих телохранителей участвуют в поединках, как делают королевы тигриных кланов, чтобы выявить чемпиона.
— Анита, я не вертигр. Ты привлекла всех вертигров к участию, когда имела возможность их созвать.
— Магия и секс обеспечили нам вертигров.
— Да, — подтвердил он.
— А что обеспечило нам остальной успех? — тихо спросила я.
— Ты знаешь, что я сплю с некоторыми доминантками.
Я кивнула.
— Ты делишь меня со многими, я не вправе злиться.
— Скорее, — улыбнулся Мика, — у тебя нет повода для злости, потому что ты все же могла взбеситься.
— Не мне жаловаться, — пожала я плечами. — Потому что это было бы глупо и нечестно с моей стороны.
Мика улыбнулся шире и нежно коснулся моего лица.
— Многие женщины и мужчины несправедливы к своим половинкам, Анита. Может у тебя и репутация безрассудной и жестокой, но ты самая прагматичная женщина из всех, с которыми я когда-либо был.
— А ты самый прагматичный мужчина из всех, с которыми я когда-либо была.
— Большинство людей не посчитало бы это особо романтичным.
Я улыбнулась.
— С нашей жизнью никак без небольшой безжалостной прагматичности.
— Да, так и есть.
— Когда ты можешь выбрать чемпиона, верно?
— Да.
Тогда я осознала, что он брал с собой людей, которые были моими друзьями или кем-то большим, и подумала о том, что они находились в опасности. Вот блядь.
— Что на этот раз? — спросил Мика.
Теперь я сразу ответила на вопрос:
— Просто осознала, что все, кто выезжает с тобой из города, находятся в такой же опасности, что и ты. Я должна была об этом подумать.
— Ты имеешь в виду, что я должен был тебе сказать или ты должна была догадаться?
— Наверное и то, и другое. Не знаю, но, Мика, ты же моей комплекции, а многими животными группами руководят гораздо крупнее и ублюдочнее, из всех них. Как ты выиграл столько битв? Я видела тебя в бою и ты хорош. Но ты же такой же, как я. Да мы даже просто не сможем достать. У многих высоких людей длинные руки и ноги. Они могут просто ударить нас прежде, чем мы их достанем, если только не окажемся счастливчиками или они лохами в бою, но чтобы бороться за лидерство стаи или прайда, ты должен быть лучшим.
— Обычно
— Имеешь в виду убить их одним ударом, — тихо поправила я.
— Да, — ответил он, внимательно всматриваясь в мое лицо. — Это беспокоит тебя?
Я подумала о том, что много лет он регулярно убивал людей, а я об этом не знала. Мне эта часть не нравилась, но я без сомнений знала, что если бы он не убил их, они бы убили его. Я хотела, чтобы Мика был жив и был рядом со мной куда больше, чем идеального человеческого мира.
— Нет, не думаю, что меня это беспокоит. Если что и беспокоит меня, так это то, что мы приходим на их территории и вынуждаем присоединиться к нам.
— Все началось с приглашения фракций, которые хотели послушать о Коалиции. Они захотели присоединиться, а затем образовалось несколько групп, которые нападали на тех, кто присоединились к нам, потому что в одном, в чем они соглашались, это не развязывать войну. Мы пытались ввести закон о ненападении, как у Вампирского Совета в отношении вампиров, но у ликантропов уже несколько веков не было централизованного правительства, которому бы они подчинялись. Некоторые из них хотели сохранить независимость или просто считали, что верльвы лучше вервольфов, поэтому не хотели становиться частью смешанной животной группы, что составляло всю концепцию Коалиции.
— Львы самые агрессивные. Предполагаю, что много групп гиен тебе удалось склонить на свою сторону через секс, ведь у них матриархальная система.
— Большинство, — улыбнулся Мика, — но, честно говоря, многие животные группы предпочитают животных своего вида, поэтому иногда отдуваются охранники. Мне не всегда нравится грубый секс, который так люб гиенам или львам. Некоторые стражи счастливы с этим помочь.
— Готова на это поставить, — ответила я.
Мика улыбнулся.
— А если лидер имел репутацию очень хорошего и очень грубого бойца, тогда, порой, я убивал менее доминантных членов группы за нанесенное мне оскорбление. Для большинства животных групп проявление неуважения к посетившему их лидеру может развязать войну или я вправе это сделать сам. То, как я ловко использую когти, нервирует других оборотней, и понимание того, что я готов убить за что-то столь незначительное заставляет их бояться того, что я могу сделать в официальной схватке.
— Я знаю, что многие альфы способны на частичную трансформацию рук, отращивая когти, но твои когти больше смахивают на ножи выкидушек, которые ты аккуратно и чисто способен выпустить в мгновение ока. В этом ты лучший.
— Спасибо, делаю все возможное.
— Но ты запугиваешь лидеров, чтобы те шли на переговоры, а не бой.
— Анита, их это не пугает, или не так, как ты думаешь. Наша культура отличается от человеческой. Мы ценим агрессию и жестокость больше, чем люди. Не только поэтому я готов убивать, чтобы заставить делать то, что хочется мне, но и потому, что они понимают, что, присоединившись к нам, получат защиту.