Страдание
Шрифт:
— В обычных условия он контролирует. Но поверьте мне, вы не захотите, чтобы он был здесь, когда перекинется.
— Нам негде будет приземлиться по крайней мере еще минут десять. Он сможет столько продержаться?
— Арэс, — позвала я.
Он посмотрел на меня своими глазами гиены. Его тело содрогалось в конвульсиях и я уже почти сдалась. Он мне руку раздавит, если не остановится.
— Арэс, ты меня слышишь?
— Да. — Но голос его был на грани рычания.
— Десять минут, продержись еще десять минут и они приземляться.
— Не думаю… я не уверен.
— Держись, мы вытащим тебя отсюда, но ты должен держаться.
Его снова скрутило и мне пришлось вырвать у него свою руку, или он бы ее мне сломал.
— Прости, —
Лоуренс отпрянул, но для отступления у него было только его маленькое сиденье. Пилот посмотрел мимо нас, но из-за шума сказал в микрофон:
— Что это еще за чертовщина??
— Нам нужно приземлиться, — ответила я.
— У нас не будет ни единого места для посадки еще семь минут.
— Анита! — закричал Арэс.
Я слегка отодвинулась, чтобы ему легче было меня видеть, но руку подержаться не предложила.
— Я здесь.
— Пристрели меня.
— Что?
— Пристрели меня до того, как я перекинусь. — Он скорчился на носилках и снова заорал от боли, а потом прорычал: — Здесь вам негде укрыться.
— Семь минут, еще только семь минут, держись.
Он заорал, и из его горла исторгнулся невнятный вопль.
— Я нападу на вас. Я уже не буду собой… я чувствую это. О боже! Господи! Пристрели меня! — Он глянул дикими глазами на Лоуренса, обращаясь к нему: — Пристрели меня!
Лоуренс покачал головой:
— Я здесь, чтобы спасти твой зад, а не убить.
— Анита!
— Я здесь, Арэс.
— Не дай ему… использоваться меня… так… — И он просто стал кричать снова и снова, так быстро, как только успевал набрать в легкие воздуха. Его тело начало дергаться и извиваться. Я могла видеть под его кожей движение мускулов и связок так, как они никогда не должны были двигаться. Он боролся со своей переменой, а значит, она будет происходить медленнее и гораздо, гораздо, гораздо болезненней. Он пытался выиграть нам время.
— Это всегда так больно? — спросил Лоуренс.
Я покачала головой:
— Он сопротивляется.
— Чтобы дать нам время, — понял он.
Я кивнула.
— Можете отодвинуть другого пострадавшего подальше от него?
— Куда? — спросил он.
Он прав. Свободного места не было. Трэверс был пристегнут к носилкам над Арэсом, а третий раненый, имя которого я так и не знала, находился посередине салона. Черт, черт, черт!!!
Крики сменились на те невнятные, хохочущие звуки, от которых по коже побежали мурашки. Потек мех, стали смещаться кости, словно чья-то гигантская рука ломала человеческое тело и перестраивала его, раздирая на части. Я никогда не видела, чтобы кто-то так перекидывался, как будто части тела разрывались и соединялись снова. И с Арэса теперь текла на только прозрачная жидкость. Из его тела хлынула кровь, забрызгав весь салон вертолета, а Арэс все еще пытался бороться. Столько крови при перемене бывает только если оборотень сопротивляется перемене. Часть попала на лежащего на полу вертолета мужчину и я, было, заволновалась, как бы кровь ликантропа не занеслась в его открытые раны, но потом нам стало не до этого.
Арэс разорвал удерживающие его на носилках ремни и попытался сесть, но так как над ним были закреплены носилки с Трэверсом, места сесть не было. Он перевернулся к нам спиной и большая его часть оказалась скрыта в тени, под одеялами, что набросили на него медики. Мы даже под одеялом видели как движутся его кости и мускулы, словно змеиный рой. Я услышала, как в рацию кричит второй пилот:
— СОС! СОС! СОС!
Лоуренс пристегнулся к сиденью. Я осталась стоять, намертво вцепившись одной рукой в край носилок, а другой расстегивала кобуру с Браунингом. Да, да, винтовка или дробовик убили бы его наверняка, но прошили бы насквозь не только Арэса, но и вертолет. А Браунинг проделает дыру только в теле.
«Черный Ястреб» вздрогнул и пошел на снижение. Пилот прокричал:
— Я нашел площадку, но посадка будет жесткой. Пристегнитесь!
Я хотела сесть и пристегнуться, но не была уверена, что смогу пристрелить Арэса раньше, чем он набросится на пилотов. В салоне было очень тесно. Я заверила их, что он не перекинется в воздухе, но ошиблась, так что пришлось стоять между ними и тем, что лежало в темноте на носилках. Низкое, злое рычание просачивалось в салон.
Я усилила хватку, как можно устойчивее расставила ноги и нацелилась в затененную гору, которой являлся Арэс. Утешало лишь то, что в форме гиены Арэс будет слишком крупным, чтобы свободно передвигаться в таком узком пространстве. То, что вышло для нас кошмаром, ему тоже не подыграло. Или я пыталась убедить себя в этом, когда почувствовала, как что-то ударило в дно вертолета.
— Деревья! — прокричал Лоуренс.
Теперь, зная, что это за шум, стал слышен скрежет ветвей о днище. Я чувствовала попытки пилота посадить вертолет как можно мягче. Нам недолго придется скользить по деревьям, ровно до тех пор, пока не повредятся лопасти вертолета. Нас тряхануло, и я потеряла устойчивость, стараясь не упасть на третьего раненного и не сводить прицела с Арэса. Он перевернулся и попытался скатиться на пол, но на секунду оказался в ловушке между носилками Трэверса над собой и бортами своих носилок. У меня была всего секунда, чтобы увидеть вергиену, как бледный меховой кошмар, заполняющий пространство. Я все еще стояла на полусогнутых, пытаясь одной рукой удержаться от падения, и если придется стрелять, с каждым наклоном вертолета я рисковала задеть Трэверса.
Лоуренс закричал, но у меня не было времени смотреть на него. Мне нужно было отыскать лучшую траекторию для стрельбы. Но гиенолак со всей своей силой рванулся, ломая носилки под собой и подкидывая носилки Трэверса. Гиена вырвалась и направилась к Лоуренсу. Он уже достал свой пистолет, поэтому и выстрелил раньше меня. Я попала в грудь, но знала, что выстрел был не смертельным.
Раздался вопль Лоуренса. Навалившись на лежащего на полу раненого, я уперла дуло в мохнатое тело и выстрелила еще дважды. Но пули попали в торс — я его не убила! Очевидно, лишь разозлила, потому что он повернулся и пошел на меня. Навалившись всем своим весом, он вдавил меня в раненного на полу. Я видела огромные окрашенные кровью челюсти, сумасшедшие глаза, и выстрелила в эту пасть. Вслед за моим, раздалось еще два выстрела. Я почувствовала, как мне в бочину будто с такой силы зарядили бейсбольной битой, что у меня перехватило дыхание. Но я знала, что если не убью существо надо мной, никогда уже не смогу дышать.
Показалась рука, и гиена откусила ее, вместе с зажатым в ней пистолетом. Кровь залила мне лицо, вокруг все орали. Удар пришелся с такой силы, что раздался скрежет, а потом мы оказались на земле. Кто-то свалился на нас, и гиена оттолкнулась от меня, вгрызаясь в мужчину. Я думала, что это Лоуренс, но кто-то открыл широкую дверь с его стороны, и это тоже был не Лоуренс…
Я оказалась в ловушке под задними конечностями гиены — он буквально сидел на мне. Я разрядила в него Браунинг, куда только могла достать. Даже если это его не убьет, то хотя бы ранит, искалечит, но в следующую секунду он оттолкнулся от меня и исчез.