Страшила
Шрифт:
Я одарил его самой ослепительной улыбкой из своего арсенала.
— Ну, пока я не знаю этого наверняка и, чтобы прояснить этот вопрос, решил приехать к вам. Теперь послушайте, чем я располагаю. У меня в Лос-Анджелесе на примете есть парень, сидящий в тюрьме за убийство, которого, как мне кажется, он не совершал. Суть проблемы заключается в том, что детали преступления, в котором его обвиняют, во многом напоминают детали преступления из дела Оглеви — по крайней мере те, что я знаю. Просто убийство в Лос-Анджелесе произошло всего две недели назад.
— А
— Точно так.
— Ладно, давайте рассмотрим в подробностях, чем вы располагаете.
— Я надеюсь, это будет двусторонний процесс и вы тоже покажете мне свои наработки?
— Справедливое требование. Тем более что мой клиент в настоящее время находится в тюрьме и вряд ли будет возражать против того, чтобы сведения о его деле стали достоянием другого человека, особенно если это хоть как-то облегчит его положение. Кроме того, большинство материалов можно найти в судебном архиве.
Шифино вытащил свои файлы, после чего началась взаимная демонстрация материалов с комментариями по ходу дела. Я рассказал адвокату все, что знал об Алонзо Уинслоу, стараясь держать себя в руках, чтобы владевшее мной возбуждение не прорывалось наружу. Однако когда мы приступили к сличению улик, фактов и особенно фотографий, мне стало трудно сдерживать эмоции, поскольку фотографии из дела Оглеви являлись чуть ли не зеркальным отображением снимков, запечатлевших убитую Бэббит. Это не говоря уже о том, что жертвы походили друг на друга.
— Невероятно, — сказал я. — Такое впечатление, что мы созерцаем одну и ту же женщину.
Обе были высокими брюнетками с большими карими глазами, вздернутыми носиками и длинными стройными ногами танцовщиц. Неожиданно меня осенило, что убийца мучил и душил не первых попавшихся женщин, но тщательно отбирал их. Похоже, они соответствовали некоему конкретному типу, который и стал определяющим в выборе жертвы.
Шифино, видимо, владели чувства, аналогичные моим. Он протягивал мне снимок за снимком, указывая подрагивавшим от волнения голосом на поразительное сходство между фотографиями, сделанными на месте преступления в Лас-Вегасе и Лос-Анджелесе. Обеих женщин задушили пластиковыми пакетами, затянутыми у шеи тонкой белой веревкой. Обеих положили в багажник обнаженными и лицом вниз, а их одежду небрежно бросили поверх мертвых тел.
— Боже мой! — воскликнул он. — Стоит только взглянуть на фотографии, как сразу начинаешь понимать, что оба убийства абсолютно идентичны. Не надо быть экспертом, чтобы прийти к подобному выводу. Честно говоря, Джек, когда вы явились сюда утром, я подумал, что передо мной очередной писака, помешанный на поисках дешевых сенсаций, и в глубине души уже готовился посмеяться над вами, но это… — Он указал на разложенные на столе парами снимки. — Это в чистом виде свобода для моего клиента. Его выпустят!
Он стоял перед своим столом, размахивая руками, слишком возбужденный, чтобы усидеть на стуле.
— Но
— Потому что все произошло очень быстро, — сказал Шифино. — В обоих случаях полицейским сразу подсунули очевидных подозреваемых, и им просто в голову не пришло искать кого-либо другого. Да и зачем? Преступники у них в руках, улики — тоже, так какого дьявола суетиться?
— Но откуда убийца знал, что прячет труп Шарон Оглеви именно в багажник машины ее бывшего мужа? Как он вообще узнал, где она находится?
— Этого я не знаю, да и не в этом дело. Главное, оба этих убийства настолько похожи, что при сравнении снимков не остается никаких сомнений в непричастности к ним Брайана Оглеви и Алонзо Уинслоу. Уверен, что и остальные улики так же хорошо впишутся в эту схему, когда начнется новое расследование. Но мне, помимо всего прочего, кажется, что вы, расследуя случай с Алонзо Уинслоу, наткнулись на что-то очень большое и зловещее. Я имею в виду, вы уверены, что жертв только две? Ведь могут быть и другие.
Я кивнул в знак того, что принимаю его слова к сведению. Признаться, я не думал об этом, поскольку Анджела Кук выловила из Интернета только дело Оглеви. Но два дела — это уже система. Так что жертв действительно может оказаться больше.
— Ну и что вы теперь будете делать? — спросил я.
Шифино наконец опустился на стул и, размышляя над моим вопросом, стал крутиться на вращающемся сиденье из стороны в сторону.
— Я собираюсь составить исковое заявление о представлении арестованного в суд для рассмотрения законности его содержания в тюрьме. Новая информация полностью оправдывает его, а посему отправится прямиком к судье.
— Но у меня нет права на владение этими файлами. Вы не сможете ссылаться на них.
— Еще как смогу. Но при этом мне вовсе не обязательно говорить, где я их достал.
Я нахмурился. Источник станет очевидным, как только я опубликую свой репортаж.
— Сколько времени вам понадобится, чтобы передать иск в суд?
— Мне придется кое-что проверить и подсобрать, но, думаю, к концу недели исковое заявление с приложением всех необходимых документов будет составлено и отправится по назначению.
— Черт! Тогда все это дело выплывет наружу. А я не уверен, что смогу к концу недели закончить свой репортаж.
Шифино широко развел руками и покачал головой.
— Мой клиент сидит в Элае уже более года. А это тюрьма с таким строгим режимом, что я знаю случаи, когда приговоренные к смерти просили побыстрее привести приговор в исполнение — только чтобы вырваться оттуда. Там день как год. Это вы хоть понимаете?
— Я, конечно, все понимаю, но…
Тут я сделал паузу, чтобы снова хорошенько обдумать это дело. И пришел к выводу, что чисто по-человечески у меня нет никаких причин задерживать в тюрьме Брайана Оглеви хотя бы на день, чтобы я получил возможность написать свой репортаж. Шифино был прав.