Стриптиз для босса
Шрифт:
Ее бедная мать… Мэдлин все откладывала со звонком, надеясь, что приезд Кей вдохнет в нее храбрость, и в то же время понимая, что откладывать до бесконечности не получится — рано или поздно доберутся и до матери.
Когда она наконец попросила соединить ее с матерью, трубку взял кто-то из сотрудников и сказал ей, что к ним поступали звонки от журналистов из местного телевидения, которые очень хотели поговорить с Адель.
— Ваша мать еще не включала телевизор. Сейчас она спит.
Мэдлин взглянула на часы. Странно, в это время мать обычно бодрствовала…
— Могу я рассчитывать, что вы не допустите к ней журналистов?
—
Мэдлин поблагодарила его и положила трубку.
За прошедшие годы ее мать стала более покладистой, но не исключено, что кто-нибудь обязательно вспомнит ее яростные проповеди, и тогда все замрут в ожидании того, какой эффект окажет на «Леди Библию» эта новость. Несомненно, очень многим будет интересно посмотреть, как Адель Холланд на нее отреагирует, особенно в свете ее памятной уничижительной речи в адрес дочери в то время, когда Мэдлин жила в городе.
Похоже, ничего более интересного в жизни Куинстауна за прошедшею неделю не происходило, раз все средства массовой информации принялись раздувать эту историю, с горькой усмешкой подумала Мэдлин, смотря на сцену в лифте со стороны — это выглядело не просто ужасно, а вульгарно.
Камера в лифте была расположена под таким углом, что казалось, ее груди вываливаются из низкого выреза. Юбка с одной стороны была задрана, но Льюис стоял очень близко к ней, и у тех, кто не знал, что на самом деле это был всего лишь поцелуй, создавалось совсем иное впечатление. Вдобавок, несмотря на нечеткое изображение, можно было попытаться разглядеть и их лица.
Мэдлин хотелось умереть от стыда. Когда наконец приехала Кей, она чуть ли не в истерике бросилась на шею подруге, не в силах больше сдерживаться.
— Разве это новости? Это частная жизнь, — причитала она.
Кей погладила ее по волосам.
— Льюис — известная личность в Австралии, а теперь и здесь, тем более из-за слухов о закрытии отелей.
— Моя мама! — простонала Мэдлин. — Это станет последнем гвоздем в гроб наших отношений.
— Не станет. Она устроит тебе разнос, но потом забудет об этом. К тому же, будь эти кадры распространены, скажем, в Сиднее, об этом говорили бы долго, но в нашем городке позубоскалят и забудут, тем более что сейчас всех больше волнует решение Льюиса в отношении отелей, а не то, с кем он спит.
— А я могу забыть о выступлении и в «Ассоциации деловых женщин», и в школе, — всхлипнула Мэдлин.
— Господи, Мэдлин. — Кей сжала ее руку. — Я никогда не видела, чтобы ты плакала.
Мэдлин тоже не могла вспомнить, когда в последний раз плакала и плакала ли вообще.
— Он тебе нравится? — озабоченно спросила Кей.
— Не важно. Это уже в прошлом. Жду не дождусь, когда приступлю к работе. — Она обхватила себя руками, невольно вспоминая теплый мягкий мех. — Всего лишь неожиданно вспыхнувшая страсть. Такое случается. — Мэдлин укоризненно взглянула на Кей. — Кстати, в этом есть и твоя вина. Кто уговорил меня провести пару деньков в «Альпийской фантазии»? Там мы и познакомились на прошлой неделе. Если честно, ночь была незабываемой, так что у меня даже закралась мысль, а не входило ли это в программу обслуживания постояльцев.
Кей оценила ее юмор и хмыкнула.
— Для лучшей подруги ничего не жалко. Ну, теперь уж рассказывай все, раз начала. Вряд ли, конечно, я смогу тебе помочь, но, может, тебе станет легче, когда
Мэдлин спросила себя, почему она не рассказала об этом Кей раньше и может ли посвятить подругу — и подчиненную ее и Льюиса — в детали. А почему, собственно говоря, нет? Не так уж и часто она откровенничала даже с лучшей своей подругой о мужчинах.
— Ты была в «Альпийской фантазии»? Там есть небольшой кинотеатр, где можно заказать и посмотреть любимый кинофильм и знать, что тебя не побеспокоят. На второй день я смотрела «За пределами Африки». После фильма долго бродила пешком, пока не обнаружила, что оставила в кинозале ключ. Я вернулась и увидела мужчину, который сидел перед тем местом, где я забыла ключ. Я подумала, что смогу тихонько его забрать.
— А что он смотрел?
— Какой-то старый военный фильм, — пожала плечами Мэдлин. — В общем, когда я взяла ключ, он неожиданно повернулся и схватил меня за руку. Это было так неожиданно, что я вскрикнула. Вспыхнул свет, и в зал вбежал служащий. Он бесконечно долго извинялся перед мужчиной, но почему-то, — Мэдлин недоуменно покачала головой, — ни я, ни, по-моему, Льюис, — ничего не слышали. Мы просто смотрели друг на друга. Я знала, что должна уйти, но не могла.
В глазах Кей появилось задумчивое выражение.
— Но ведь вы на тот момент еще ничего друг о друге не знали?
Мэдлин кивнула, решив опустить небольшие подробности.
— Льюис знал, кто я, но сказал мне об этом только на балу. Он решил, что это Жак подослал меня к нему, — пояснила она.
— На балу? — нахмурилась Кей. — Не раньше? — Ее лицо озарилось улыбкой. — Понятно. Значит, когда ты все-таки вышла, он увязался за тобой. Что последовало дальше, я знаю из новостей. Скажи мне только, вы в ту же ночь после бала?..
— Нет. Я была жутко зла на него из-за того, что он принял меня за подсадную утку, и попросила оставить меня в покое.
— А прошлой ночью?
Прошлой ночью ей казалось, что все именно так и должно быть, и даже сейчас Мэдлин ни о чем не сожалела.
— Не смогла устоять, — просто сказала она. — Решила: последний раз, чтобы убедиться, что та первая чудесная ночь мне не приснилась. — Она рассмеялась, но в ее смехе звучала нотка горечи. — Быть девственницей до двадцати двух лет… Как ты думаешь, может, теперь я просто стараюсь наверстать упущенное?
— Я лишь надеюсь, что воспоминания позволят тебе пережить все неприятности, которые могут последовать за этим днем, — невесело улыбнулась Кей.
Телефон разрывался целый час, прежде чем Мэдлин выдернула шнур из розетки, бормоча себе под нос, что ее мать могла бы обзавестись автоответчиком. Кей убедила ее ни с кем не общаться. Вполне возможно, сказала она, что через пару дней шум немного уляжется. В результате, когда Мэдлин услышала, что у дома остановилась машина, спускаться вниз она не стала, так как, выглянув из окна, не узнала, кто к ней пожаловал. Это был уже четвертый неизвестный посетитель за день.
Незадолго до этого с ней созванивался и встречался риелтор, чтобы сообщить, что на ферму объявился покупатель, поэтому он хотел бы обговорить окончательные условия. Мэдлин неохотно согласилась — пока она предпочла бы ни с кем не встречаться. Будь ее воля, она бы, наверное, как и двенадцать лет назад, желательно ночью, покинула город, но для этого требовалось сначала продать ферму, что без риелтора сделать было никак невозможно.