Стриптиз

Белова Дарья

— Эй, ты чего? Плакать будешь? — Дана отошла от нее.

— Мороженое. Оно там. — И правда, вижу пару капель слез.

Смотрю, как скатываются по пухленьким щечкам, и снова раздирает. Хуже, взрыв в душе, осколочный, цепляет какие-то живые струны, мажет по ним и рвет.

Аринка тоже так плакала.

— Иди сюда, — обнимаю малышку, а та утыкается мне в плечо и правда начинает плакать. Руки дрожат. Чувствую, когда приглаживаю ее слегка волнистые волосы. — Ты хочешь мороженое?

— Да. Шоколадное. Ты мне купишь, принц?

— Куплю, — сам

не понимаю пока, что творю. Мозг подсказывает, что нельзя. У нее может быть аллергия, болеть горло, да вообще, не разрешают ей есть сладкое. А тут какой-то мужик незнакомый покупает маленькой девочке мороженое. Бред какой-то.

Аленка вмиг оживает, слезы высыхают так быстро, словно и не было их. Что за девчонка!

— Бежим!

И реально побежала. Стою и смотрю ей вслед.

— Стой! — кричу. Еще зацепится за что-нибудь и упадет. Коленки разобьет. Плакать будет. А я, как ненормальный, хочу снова увидеть пару слезинок, чтобы к себе прижать. Она пахнет вкусной карамелью.

— Вот ты… семечко, — говорю тихо себе под нос.

Семечко. Маленькое, все время теряется. Выпустил из рук — и нет его.

Догоняю ее у входа в ресторан. Устала она, переводит дыхание и неуклюже смеется.

— Ты проиграл, принц.

— А мы играли?

— Если кто-то бежит, значит, нужно догонять. Это игра такая. Ты чего?

— А если не догонять?

Алена хмурит бровки.

— То можно убежать далеко. И ты уже не догонишь. Никогда. И проиграешь, принц.

Эти слова, сказанной ребенком, западают в самую душу. Они ведь такие логичные, простые, но, черт возьми, от них больно.

— Аленка! — слышу голос со стороны. Он дрожит и кажется очень обеспокоенным.

— Куколка, — девчонка кидается в объятия высокой брюнетки. Вид у нее так себе. И правда — кукла. Еще одна стриптизерша?

— Мы тебя потеряли! Ты куда убежала?

— Никуда. Я здесь. Просто …

Ну давай, маленькая врунишка, какую сказку расскажешь?

— Просто я встретила принца.

Ну зашибись. Сейчас еще и обвинять будут.

Кукла переводит на меня прямой взгляд. И нападать она не собирается. Что-то мне подсказывает, она знает кто я. Но раньше мы не встречались. Наверное, здесь могу ошибаться.

— Спасибо Вам, принц, — и улыбается робко. Рассматривает только пристально. Становится неуютно. Так и хочется спросить: что-то не так? Кожа даже начинает чесаться.

— Олег.

— Олег, — повторяет кукла.

— Вы мать?

— Нет. Аленкина мама, — хочет обернуться. Мой взгляд сразу устремляется в сторону. Тянет туда, как магнитом, — тоже ее ищет. Надо сообщить, что пропажа нашлась.

— Да, сообщите. И за ребенком в следующий раз следите. Она была на пирсе. Могла упасть. Аленка, — сглатываю. Имя мне ее нравится, — шустрая.

— Конечно. Разумеется.

Никуда не уходит. Опускаюсь на корточки. Хочу еще раз взглянуть в глаза девочки.

— Ну пока, семечко, — ухмыляюсь.

— Пока, принц, — и обнимает. Крепко так. Стрелы пронзают и вылетают. Маленькие ручки обхватывают шею, а я просто

медленно умираю.

Последний раз Аринка так же меня обнимала. Так, что жизнь отдашь, лишь бы повторила.

Они уходят, а я смотрю им вслед. Аленка только несколько раз оборачивается. Подмигиваю им и выхожу из ресторана. Аппетит пропал, как и желание быть здесь.

Дана стоит и ждет у пирса. Видеть ее мне тоже уже не хочется.

— Ну что? Все? Мы можем пойти поесть? Голодная, жуть.

— В машину иди.

— Олег?

— В машину, — ниже произношу. Голос тихий, а в душе кричу.

— Ты иногда бываешь таким невыносимым. С тобой очень тяжело разговаривать. Закрываешься в свою коробку, не достучаться. Становишься грубым, жестким. Даже жестоким. Так нельзя, Олег. С женщинами. Нель-зя!

— Тогда что же ты до сих пор со мной? Трахаешься. В рестораны ходишь. В клуб мой, даже когда не зову. Вон, на яхте рассекаешь.

— Может, потому что люблю, а?

Она выговаривает это мне так громко и глухо одновременно.

— Любишь? — смеяться готов. Любит она.

— Да. А ты… смотришь как на кусок мяса, который иногда жрешь ночами. Грубо, властно и как хочешь. И все. Как подачки в ресторан сводишь, брюлик подаришь.

— Тебе мало? — разговор утомляет, — я большего тебе не обещал.

— Так пообещай, Олег. Давай попробуем! Я готова. Ребенка тебе родить готова, быть рядом с тобой готова.

Прикрываю глаза, давлю большими пальцами. Не хочу ничего видеть и замечать. Достало все. Устал.

— Я ведь никогда не буду для тебя чем-то большим, да? Ты ни разу и не смотрел на меня так, как на нее. Я все видела, Олег. Этого нельзя было не заметить. С первого вечера я все замечала.

— На кого я смотрел? — дыхание учащается. Снова картинки развратные перед глазами. Губы в ее смазке. И стоны. Они в моей голове. Кроет, нереально просто. Страшно становится, что теряю контроль.

— На стриптизершу эту.

— Глупости не говори. Она просто танцует у меня в клубе.

— Да, танцует, — Дана подходит ближе, руками обхватывает торс и жмется. Спиной чувствую ее изгибы. — Олег, она стриптизерша. Может развлечь, если скучно, может завести, если нужно. Красивая, не спорю. Очень красивая. Но если будешь смотреть на нее, то хочу, чтобы приходил и трахал ты меня, — привстает на носочки и шепчет на ухо. Языком касается мочки уха. Блядь.

— Дана…

— Я хочу сама посмотреть, как она танцует для тебя.

Глава 23

Нинель

Аленки нет на месте. Только ее рисунок. Долго на него смотрю и никак не двинуться, приросла. Внутри закипает опоясывающий страх. Мысли ворочаются, ворочаются, а я ничего сделать не могу. Дыхание рвется, сердце стучит сбито и топорно.

— Нинелька, ты чего?

Куколка подходит, обнимает за плечи. А я только силуэт ее вижу и голос слышу отдаленно.