Стриптиз
Шрифт:
— А ты ее любила? — Зарина тоже смотрит на Астру. Глаза блестят. Эти воспоминания мажут и по ее жизни, определенно.
— Нет.
Сердце ноет. С первого слова Астры, стоило ей упомянуть маму в своем рассказе.
— Это странно, маму не любить, — Зарина морщится. Когда она так делает, то выглядит намного старше своего возраста. Навскидку ей лет двадцать восемь-двадцать девять.
— Почему? — удивляюсь. При попытке сделать глоток воздуха, простреливает грудину. И так остро, будто в миг
— Ну, это мама, — Зарина говорит уверенно. Даже завидно ее такой упертости и твердолобости. — Она родила, дала жизнь. За это уже стоит ее любить. А после — детали.
??????????????????????????Она встает со своего места, смотрит в небольшое зеркало. Поправляет невидимые складки. Мы с Астрой уставились на нее. У каждой в голове крутятся вопросы и восклицания.
— Кстати, крошки, Игнат обещал сегодня в конце смены уже аванс выдать.
Мы киваем. Даже перспектива денег перестала радовать.
— Ну вы чего носы повесили, а? Вот за эти мины вам точно не видать хороших клиентов. Нинель, встряхнулась! Развели здесь слезное государство, мать его.
Я касаюсь щеки. Понимаю, что она мокрая. И не заметила…
— Есть встряхнуться, наш генерал, — пытаюсь пошутить. Расшевелить себя. Выходит пока скверно.
Астра протирает антисептиком свои сережки и вставляет в уши. Они очень ей идут.
— Красивые. Правда, — подсаживаюсь к ней и слегка приобнимаю. Чуть-чуть тепла еще никому не мешали и не вредили. Все мы здесь так его хотим, что воем в подушку ночами.
Астра улыбается хитро, начинает входить в роль, которая, к слову, тоже ей к лицу.
Зарина наклоняется и пристально разглядывает серьги. Слегка хмурится. И взгляд деловой. Известный ювелир, не меньше.
— Изумруды, можешь не переживать. Они и правда чудесны.
Она бросает на меня громкий взгляд. Глушит своими властными басами. Я понимаю, Зарина соврала. Это не драгоценные камни, а обыкновенные стекляшки. Но Астре знать не обязательно.
— Спасибо.
Она улыбается отражению, приглаживает прическу и то и дело касается сережек.
Отхожу к своему столику. Макияж готов, платье быстро нацепила. На душе неспокойно и тревожно. Неуютно. Разговор наш этот еще старые раны вскрыл. Их зашиваешь раз за разом, проходишься по ноющему шву, а он все равно нет да нет, но дает о себе знать.
Из сумки достаю телефон и выхожу в коридор, оставляя девчонок снова одних. Надеюсь, в этот раз обойдутся без ссор.
— Але, мам? — говорю тихо, не хочу, чтобы меня кто-нибудь слышал.
— Да. — как всегда сурово. Почти официально. Телефон сжимаю крепче, чувствую его жжение кожей.
— Как… как дела?
— Ну как дела… Аленка поела. Плохо она, конечно,
— Да, она такая.
— Сказку читали сейчас. Про принца и принцессу. Дважды. Язык уже устал.
— Ты молодец. Спасибо тебе, мам.
Молчит в трубку. Перевожу дыхание. Хочется расплакаться снова, но на этот раз у нее на плече. И чтобы погладила по голове. И улыбалась, говорила, что все будет хорошо.
— Да ладно, мне несложно с Аленкой посидеть, — тон смягчается. Становится будто домашним. Светлым. Лучики греют душу, надежда даже какая-то просыпается после вечного сна.
— Она тебя любит, мам, — беру недолгую паузу. Ком в горле делает голос дрожащим. Щиплет. Слова из души всегда щиплют, — и я люблю.
Мама снова молчит. Слышу ее дыхание. И жду, вновь жду. Всего лишь одно слово. Оно согреет так, что уже и объятия будут не нужны.
— Ой, да ладно тебе, — говорит мягко. Извиняется и тушуется, — я всего лишь помогаю. Немного. А ты прям уже… вот я даже не знаю, что сказать.
Все просто, мама. Скажи — люблю.
— Мне пора, мам. Работать, — Астра стоит в дверях нашей гримерке. Жестом показывает, что нужно идти.
— Да, иди. Не отвлекайся. Потанцульки твои, — вздыхает. А я впитываю ее ласковые нотки. Первые за последние годы, — аккуратней там будь. Задницей сильно не виляй!
Усмехаюсь. Сейчас это не злит и не выводит из себя. Что-то похожее на заботу скользит меж строк.
Выхожу в зал с легкостью. Сама удивляюсь. Зарина что-то рассказывает Астре тихо. Та смеряет ее недовольным взглядом, а потом смеется. Они сейчас смешные. И разные. Не только внешне. В принципе противоположные обе.
У сцены собрались не только мы, но и девчонки из других гримерок. С ними мы просто пересекаемся в коридорах. Я и не знаю их имен. Может, и следовало познакомиться, только мне хватает Зарины и Астры. С этими то скучно не бывает. Сейчас опять вот ссорятся.
Сканирую зал.
Посетителей с каждой сменой становится все больше и больше. Нервничаю. Все время жду подвоха: ненужных касаний, пошлых комплиментов, неуместных движений.
— С тобой все хорошо? — Игнат обводит нас взглядом. Смотрит свысока. Меня размазывает шоколадными глазами. Теплота, что не греет, а сжигает.
— Да. А почему должно быть плохо? — тон ровный и голос спокойный. Думаю, научилась все переживания прятать под свинцовым куполом.
— Просто. В прошлый раз растерянная была. И недовольная.