Стриптиз

Белова Дарья

— Эй, Нинелька, — Куколка окликает меня, занося одну ногу в машину. Мы мило попрощались с Григорием, Алену он вообще взял на руки и сжал в объятиях, — а вдруг Ольшанский и правда принц? Заколдованный?

Глава 24

Борис стоит у запасного выхода. Грозно смотрит по сторонам. Руки сцепил впереди и всматривается в даль.

Это тот амбал, с которым пересекались в первый день. Его

взгляд до сих пор кажется пробирающим, но в целом он безопасен. Только все равно стараюсь проходить мимо него очень быстро. И тихо, как мышка. Чтобы ненароком не спровоцировать.

— Привет, Нинель, — растягивает он звуки моего имени.

— Привет, — скрываюсь за дверью. Смотрит мне вслед, чувствую, как по спине пробегает холодок, а затем обдает обжигающей волной.

В гримерке шумно. Даже не так. Визгливо. Не хочется и дверь открывать. Голоса Зарины и Астры слышны по всему зданию.

— Ты посмотри на нее, шаболда кудрявая, — Зарина говорит громко, но низко и с легкой хрипотцой. Всегда казалось это несколько странным для женского голоса.

— Это я-то кудрявая? — а вот у Астры, наоборот, высокий. Когда кричит, то уши не терпится прикрыть руками. Режет она им пространство.

Прохожу вдоль стеночки, лишь бы не зацепило волной. В комнате душно. Неимоверно. А еще стойкий запах приторно-сладких духов, которые стискивают горло. Першит.

— Нинель, привет.

Астра здоровается быстро, пробежав по мне мимолетным взглядом, и снова уставилась на Зарину. Та игнорирует меня.

— Еще раз спрашиваю, ты брала мои сережки? — не отступает Астра. Вслушиваюсь в их диалоги непроизвольно.

— А я тебе еще раз говорю, они мне на фиг не нужны. Думаешь, у меня побрякушек нет?

— Откуда ж я знаю, что у тебя есть, а что нет. Вдруг такие тебе захотелось? Они, между прочим, с настоящими изумрудами. Да-да. Что, глазки заблестели? А ну, говори давай!

— Ага, конечно, изумруды. Эту ерунду клиентам заливай.

Встали напротив друг друга, кричат. Даже собраться толком не удается.

Астра уже чуть не плачет. Обидно ей. Получается, и правда дороги ей эти сережки. Может, подарок чей?

Зарина разглядывает ее, но молчит. Черты лица только не такие гневные, чуть смягчились.

— Эй ты же плакать не собираешься?

— А если заплачу, отдашь?

— Да не брала я их, вот пристала, а… — касается ее плеча. Астра не выдерживает. Плачет.

— Мне их подарила мама, на восемнадцатилетие. — Она присаживается на свой стул. Руками лицо прикрыла и рыдает.

— И че? Правда с камнями? — Зарина занимает свое место. Девчонки, как всегда, уже одеты. Короткое платье, все в каких-то стразах. Глаза режет и слепит.

— Она так сказала.

— Наврала. Я в камнях разбираюсь.

— Откуда? — Астра делает рваный вдох. Истерика постепенно отступает.

—

Был у меня один мужик. Рассказывал и показывал много чего. А память у меня хорошая. Вот и запомнила.

— Подстава. Все равно, где мои сережки? — не унимается.

Не выдерживаю. Хочется и стукнуть обеих, и сесть рядом и поплакаться самой.

— Слезьте, — приказываю.

— Эй, Нинель, ты чего? Мы не ругаемся. Так, обычная ссора двух стриптизерш, — Астра немного испугалась моих резких движений и грубого тона. Перестаралась. Нервы не к черту.

— Обычная ссора… Ты меня в воровстве обвинила, дура кудрявая, — Зарина злится, нахмурилась. Но это недопонимание какое-то камерное. За пределы комнаты ничего не выйдет.

— Сама ты дура, — слегка толкает ее в плечо, а Зарина корчит ей гримасу.

— Вы как дети. Честно, — смотрю на них и отругать хочется обеих.

Проверяю углы, пространство за гримерными столиками, за кучей ненужного барахла у рейла с платьями.

Сережки нахожу под сумкой на полу. Астра сама поставила ее на свою пропажу и не заметила.

— Вот. Они?

Счастливая такая. Улыбка широкая, глаза красные с потекшей тушью и тенями, волосы слегка потрепанные. Кидается мне на шею, стискивает так, что больно.

— Хватит, хватит. Задушишь ведь.

— А ты… — переводит взгляд на Зарину. Сначала он грозный, а потом бровки складывает домиком и вытягивает губки, — прости.

Зарина смотрит на эту сцену, и ни одна эмоция не проносится на ее лице.

— Точно дура, — машет головой и возвращается к своему столику. Астра никак не реагирует на ее выпады.

Но после ссоры нет горького привкуса во рту. Когда воздух становится таким тяжелым, что придавливает тебя к земле. Это просто вечер трех стриптизерш в одном клубе. Немного искры в отношениях и драмы.

— Мама подарила их мне, а через год ее не стало. Умерла. Сосед-алкоголик заколол ее.

Астра поправляет свой макияж. Голос ровный, но грустный. Взмахи кисточек остановились. Мне мерещатся частички пудры, которые так и не коснулись кожи.

— А она… Почему так случилось? — шумно сглатываю.

— Потому что сама пила. Всю мою жизнь она пила. Ну вот, и допилась. Но она меня любила, знаю. Эти сережки ей тоже подарил кто-то. Уж не в курсе теперь, настоящие там камни или нет, но это единственное, что мать не вынесла из дома. Берегла. Показывала мне часто и говорила, что на восемнадцать лет обязательно их подарит. Я не верила. А она сдержала обещание.

Руки кладу на колени, кисточка остается лежать на столе. Да и я понуро опустила голову. Почему-то сейчас не знаю, как посмотреть на Астру. Ее воспоминания живые. Да и не умрут они в памяти. Не могу придумать, что сказать и как поддержать. И нужна ли ей эта поддержка?