Стриптиз
Шрифт:
— Если Нинель не против…
Размыто отвечает. И питается мной и моим страхом. Мне ведь страшно.
— Пять минут пять тысяч, — стреляю в Дану. Если предлагает она, так пусть и платит тоже она. Не хочу, чтобы Ольшанский оказался сейчас джентльменом.
— Без проблем, дорогая. Даю десять за пять минут. Но ты уж постарайся.
Из клатча достает две купюры и бросает их небрежно на стол. Олег дергается. Замечаю это.
— Извини, дорогой. Наличка у меня ближе оказалась, — указывает на свою маленькую сумочку и усаживается
Я чувствую аромат ее духов. Он ударяет в ноздри, хоть я и не хочу этого. Густой табак и ноты ванили. Комок сладости чувствует на языке, не сглотнуть.
— Нинель? — Олег вылавливает мой взгляд. Мои глаза покрыты тонкой пеленой, но я не даю слезам скатываться.
Жадное желание отодрать Дану от него, выбросить. А потом взять Ольшанского за ворот рубашки и кричать ему в лицо, чтобы остановился, вгляделся в меня по-настоящему. Неужели он не видит, как мне плохо, как переступаю через себя, силюсь быть отчаянной и дерзкой, а у самой кровь выкипает из вен, сушит меня и мою душу.
— Все в порядке.
Про себя в тысячный раз проговариваю заклинание — это работа, мне нужны деньги.
Сама выбираю музыку, сама включаю. Подмечаю, что Дана расстегивает верхние пуговицы на рубашке Олега. Целует шею и проводит языком. Я, дура, стала пялиться на это. Ловлю ее меткий взгляд и отхожу в сторону.
“Не дай ей затянуть тебя в игру” — еще одни слова, что просто должны быть высечены перед глазами. Не слушаюсь, не вижу, стираю своей ревностью корявые буквы.
— Тогда раздевайся полностью, Нинель, — Олег не говорит это, зло шепчет. И шепот этот скользит по воздуху.
— Я не делаю этого. — Шепчу ему в ответ. Мы уставились в глаза друг другу. Снова сражаемся не известно за что, а главное, зачем.
Дана длинными пальцами цепляет подбородок Ольшанского и разворачивает к себе. Языком обводит губы, целует. Вижу, как дергается его кадык. Но он не закрыл глаза. Гневно уперся взглядом в Дану.
— Ну, насколько я знаю, есть человек, для которого ты сделала исключение, — она впитывает его гнев, не отводит взгляда, не опускает. Но говорит все это мне.
Ежусь. Легкие разряды тока прокалывают ладошки и они начинают потеть. Скверно. И чувствую себя так же.
— И человек этот сейчас здесь. Да, Олег? Тебе же она понравилась? Вся понравилась. — Утверждает.
Олег первый раз кривит губы. Это что-то похожее на улыбку.
— Пиздец как.
Переводит взгляд на меня. Там черные воронки, которые вытягиваю все мои пороки и скрытые желания. Даже стыдно от мыслей в голове. Рой пчел, который опасно жужжит и жалит.
— Танцуй, а потом снимай с себя трусики, — Дана достает еще одну купюру и кладет ее поверх других. Ядовито улыбается и тянет молнию своего платья. Ее кружевной лифчик почти ничего не скрывает. Я вижу очертания темных сосков.
Осознание происходящего медленно поступает в мозг.
Я
Олег уставился на ее грудь. Уверена, не раз ее ласкал и сжимал. Получал нереальный кайф. А может, и кончал на них.
— Хорошо, — соглашаюсь.
Покалывание от кончиков пальцев пробегает по всей коже. Это здорово отрезвляет, а потом наоборот, туманит мозг. Я вижу темный взгляд Олега и понимаю, что он хочет посмотреть на меня. Как в ту ночь, когда за деньги я разделась перед ним. Он жаждет этого. Мне уже не нужно от него подтверждение словом.
??????????????????????????Как послушная стриптизерша, я забираю деньги и отхожу к пилону. Музыка уже играет. А я даю себе пару секунд, чтобы понять — хоть Олега и возбуждает мое тело, трахаться он пойдет с Даной.
Глава 27
Стою к ним спиной и привожу дыхание в норму. Это катастрофически сложно. Полученные купюры так и стоят пожаром перед глазами, а ладони обжигает.
Начинаю тягучие движения бедрами. Чувствую, как кожа там загорается, по ней будто проводят горячей рукой, сжимают.
— А ты где-то училась, Нинель? Танцевать? — Дана уперлась в меня взглядом, стоило мне повернуть корпус.
— Конечно. Не каждой дана такая способность.
Цепляюсь ногами за пилон и повисаю вниз, держусь только благодаря сцеплению кожи и металла.
Олег усмехнулся. Хочется сейчас взглянуть на него и в его глаза. Они все еще темные?
Дана шепчет ему на ухо что-то. Сама улыбается. Берет его руку и кладет себе на бедро.
Слегка соскальзываю с пилона, но вовремя хватаюсь за шест. Такие разглядывания ни к чему хорошему не приведут.
Олег пугается. Вижу, как дернулся в мою сторону, а потом остановил себя.
Сейчас самый сложный танец, который я исполняла в своей жизни. Меня облепляют ненавистные взгляды с головы до ног, а потом они смешиваются с волной дикого жара. Он обдает резкими взмахами и улетучивается.
Внутри вулкан из чувств и эмоций, что соединяются с дозой алкоголя. Дикий коктейль какой-то. Я перестаю улавливать настоящее в этом всем. Штормит и качает.
Готова выбежать из этого водоворота, что высасывает все силы, и одновременно кинуться на Ольшанского, выпытать ответы: зачем ему это все, зачем ему я?
Но танцую.
Через вырез его рубашки ее рука скользит вниз. Дана тянется за порцией поцелуев. И она явно не рассчитывает на целомудренные и легкие. Ей хочется страсти и животной похоти, чтобы языки сплетались, и это было видно мне. Стерва.
Наши с ней взгляды встречаются, никто не хочет уводить его в сторону. Знаю, в любом случае буду в проигрыше, но так отчаянно держусь за какую-то хрупкую веточку надежды. Может, мне все это кажется? Может, это сон?
Еще немного, и она правда расстегнет ширинку брюк.