Стриптиз

Белова Дарья

— Нет, я бы не остановил тебя в привате…

Замираю.

— Ты пиздец какая красивая была. Прервать тебя тогда — сдохнуть.

Олег поглощает меня клетка за клеткой. А я завожусь от такого его взгляда. Тянусь к нему, встаю на цыпочки.

Ладонь начинает зудеть. Бешеное желание касаться, гладить, трогать.

Олег наклоняется и носом касается щеки. Дыхание оставляет отметины. Ведет вдоль шеи и слегка прикусывает тонкую кожу.

— Еще, — прошу.

Олег повторяет. Руки сжимают мою талию так крепко — не вздохнуть.

—

Я помню твой запах, когда мы трахались на столе. Ничем его блядь не перебить было.

Грубые слова только больше распаляют. Колотит в ритме сердца: часто, без остановок и неимоверно шумно.

— И чем же я пахла? — свой голос стал чужим. Слышится странным шипением.

— Немного пороком, немного невинностью и, — тормозит и заглядывает мне в глаза. Я там вижу космос, — яблоком. — Говорит уверенно. Хочу улыбнуться, даже засмеяться.

— Любишь яблоки, Ольшанский?

Знаю. Любит. Обожает.

— Угу. И сейчас хочу надкусить одно.

Пульс ускоряется, кровь закипает и со скоростью света несется по всем венам, бурлит внутри. А я жадно ловлю ртом дыхание Олега: жесткое и немного грубое.

— Нинель?

— М? — полыхаю зажженной бумагой в его руках. Он терзает тело и не может остановиться. Гладит, сжимает. Владеет.

— У тебя есть пять секунд, чтобы убежать от меня. Поняла?

— Иначе? — вопрос повисает, и его глушат наши сбившиеся дыхания. Мы сражаемся взглядами. В каждом — темнота. Она манит, нельзя отвернуться.

— Иначе трахну уже на диване. Как захочу.

Сжимаю ноги, внутри пульсация.

Пиджак валяется давно в ногах. А мое тело жмется к Олегу. Липнет.

Делаю так, как давно хотела. Языком провожу по контуру его губ, прикусываю подбородок. Руки запустила в волосы и оттягиваю их. Готова мычать от удовольствия.

Олег с силой сжимает ягодицы, переводит руку к лобку и стремиться еще ниже.

— Десять секунд, Нинель…

Отсоединяюсь. Раскрываю молнию брюк и провожу рукой по члену через ткань боксеров. Мне нравится. Теперь хочу содрать к чертовой матери их и почувствовать, какой он горячий и твердый.

Он проводит пальцами вдоль половых губ, находит клитор и начинает ласкать. Стоять сложно. Плыву по каким-то волнам, укачивает. И дыхание горячее тянется по коже.

Накрываю его руку своей ладонью. Поддаюсь вперед, двигаю бедрами. Я чувствую это скольжение.

Олег толкает меня животом к дивану. Руки разводит в стороны и давит на запястья. Не выбраться. В каждом нашем вдохе нетерпение. Быстро, жадно, остро и до ужаса терпко.

— Попалась, — прикусывает мочку уха. Глухой стон исходит из груди. Тазом жмусь к нему. Чувствую, как упирается в меня членом.

Мужские пальцы трут разгоряченную кожу, давят, возможно, оставляя следы. Снова сжимает уже голые ягодицы и рычит. Ему нравится. Знаю.

А я хочу умолять только об одном: не останавливайся. Желаю большего. Я же помню, как хорошо нам было вместе.

Олег стягивает пыльцы

на шеи и притягивает меня к себе. Спиной липну к его торсу. Каждую мышцу чувствую. Он снова напряжен. Возбужден. Дрожит, как и я. Любое промедление — и просто заживо сгорим.

Рукой, что ласкал меня, сжимает теперь скулы, ощутимо. Какая-то агрессивность, переплетающаяся с нежностью, целует шею, плечи. И поцелуи эти возносят высоко. Там так мягко и легко.

Указательный палец погружает мне в рот. Черт, должно быть, это пошло выглядит со стороны. Мне кажется, я робею и краснею моментально. Но не отступаю, не хочу. Просто прикрываю глаза и отдаюсь. Ему отдаюсь. Начала ведь забывать, какой яд может быть сладким.

— Соси! — приказывает.

Сильнее обхватываю его палец и начинаю сосать. Поцелуи не прекращаются. К губам присоединяет язык и чертит круги по коже.

Внизу мокро. Кажется, что моя влага везде, размазанная его ловкими пальцами. И горячо. Несказанно. Олег продолжает трогать меня между ног, и оба слышим влажные звуки.

Вот-вот накроет. С каждой секундой теряю контроль. Отпускаю себя. Стоны громкие, а от частого дыхания сухо в горле. Глухие хрипы вырываются, когда спазмы скручивают мышцы ног.

— Олег, — зову. Он должен мне мой оргазм. Секунда, вторая… зажмуриваю глаза до белых мушек.

По шуршанию бумаг в ящиках понимаю, что ищет презерватив.

Пристраивается между широко разведенных ног и водит головкой у входа. Терпение натягивается до предела.

— Прошу… — голос жалобный.

Олег жестко сжимает горло, смотрит ядовито-опасно. Злость его ощущаю. Пахнет она горько, язык вяжет. Взгляд проникает глубоко внутрь, и от его такой дикости возбуждением душит.

— Пойму, что ты так со мной играешь, Нинель, — шепчет тихо, но отчетливо, — уничтожу.

Толкается резко и до упора. И накрывает сразу. Кипяток льется сверху, в мгновение превращаясь в охлажденный кисель. Он обволакивает каждую мышцу. Сжимает, а затем расслабляет. Убойное сочетание. Швыряет на берег — задыхаешься, выносит в пучину — глушит ударом.

Ольшанский целует скулы, которые сильно сжимал. Остервенело как-то, с долей безумства. Прикусывает тонкую кожу. Пальцами сдавливает сосок, оттягивает. Терзает меня. Стреляет болью, а потом наслаждение сладкой патокой опьяняет сознание.

— Еще…

— Нравится? — толкается сильнее, берет до упора, без остатка. А я даю. И таю.

Хочется резче, глубже. Двигаюсь навстречу бедрами. Слышу влажные шлепки. Звуки такие порочные, мурашки расползаются по телу.

Пальцами кружит по клитору и трахает. А потом снова целует. Везде. Языком слизывает пару слезинок. Они скатились, а я и не заметила. Слишком остро сейчас все, как по лезвию хожу. Режет чувства напополам. С одной стороны — эйфория, с другой — жадность и обида. Что мало, его мало, касаний мало, толчков мало. Я эгоистично хочу проникнуть ему внутрь, под кожу. В самое сердце.