Стриптиз

Белова Дарья

— Олег! — вскидывает свой ясный взгляд и слегка толкает в плечо.

Накрывает чувство дежавю.

Она замолкает. Медленными шагами отступает к дивану и также медленно присаживается. Все происходящее с нами несколькими часами ранее кажется каким-то бредом, галлюцинацией.

— Расскажи еще что-нибудь.

Правда хочу узнать.

— Ты все еще женат, Олег? — резко переводит тему. А меня ледяной водой обливает из проруби. Был бы на мне галстук — стянул. Потому что прошлое крепкими пальцами вцепилось в горло и сдавливает сильно,

перед глазами мутнеет все. — Я помню. Ты на первом свидании говорил об этом. А сейчас? Все левачишь?

Ей больно. Знаю. И тогда было так же.

Я отхожу к столу и опираюсь руками о него. Голова кружится. Воздух тугой, не втянуть в себя.

Нинель уперлась взглядом в какую-то невидимую точку. Ни звука больше. Между нами снова пропасть. Теперь из ошибок прошлого. Она о них помнит, знает. Болят у нее где-то внутри. А я помню ее так смутно, что, кажется, ничего и не было.

— Поезжай домой, Нинель.

— Уау. А у тебя получается прощаться по-человечески, Ольшанский.

Хочет уколоть. Очевидно, наше с ней прощание было довольно эпическим. Я уверен в этом. Это ведь было в тот самый день. В тот блядь день. Ненавижу его.

— Я вызову такси, — перевожу взгляд на часы. Только три часа ночи.

В приложении забиваю данные, адрес. Удивился, что сообщила. Думал, будет брыкаться.

Что делать дальше — не знаю. Мы будто в тупике. Зашли туда и сами того не подозревали. Загнали друг друга, а выхода и нет.

Устал. Реально устал.

— Мне надо одеться, — вспоминает.

Я просто киваю. Сам даже не додумался. Мозги точно отключаются.

— Я пойду тогда?

Рвет на части. Надо отпустить. Нам нужно время. Но и не хочу терять ее образ перед глазами. Ее светлые локоны по плечам разбросаны, манят меня к себе. Между нами несколько метров, а я все равно сладкое яблоко чувствую.

Или вспоминать начинаю. Вот она сейчас пойдет к двери, а потом обернется и коротко улыбнется. Глазки хитрыми будут, сигналы какие-то передают только мне известные.

Так и происходит.

Удар под дых. Сгибаюсь. Так бьет прошлое.

— Нинель, я не женат.

Глава 32

Нинель

— Аленка, давай ешь суп, — это десятый раз, когда я прошу дочь пообедать.

Вздыхает, словно устала она, а не я.

— Не хочу. — Тарелку отодвигает, часть супа разливается на чистую скатерть желтым пятном.

Смотрю, как оно расползается по ткани, и взгляд не могу отвести. Накрывает также — внезапно, и капельки воды со стремительной скоростью овладевают сухим и чистым полотном.

Переношусь в прошлое.

Олег сидит напротив меня. Такой же задумчивый, как и Аленка сейчас. И грустный. Я не любила, когда он грустил, потому что он сразу замыкался в себе. Не то, чтобы Ольшанский делился своими переживанием. Но нет да нет, что-нибудь

интересное рассказывал. А я слушала разинув рот.

Мысль признаться Олегу во всем возникла внезапно. Как сняла парик, посмотрела на себя в зеркало и поняла — вот она точка, черта, зазубрина, предел.

А Ольшанский ничего и не помнит. Обидно мне? До зубного скрежета. До натянутых струн души.

Потому что я помню многое. Нет, я помню все.

— Мам? Ты тоже суп не ешь, а меня заставляешь, — Аленка перетягивает внимание.

— Не хочу.

Это правда. Со вчерашнего ужина с Олегом я не брала в рот и крошки. Желудок скручивает от непонятного мне волнения.

— Вот и я тоже, мама! — даже голос повышает.

Хмурюсь.

Телефон постоянно передо мной. Стоит кому-тому позвонить, тот же спам, резко встаю со стула. Сердце работает на износ, но мгновенно останавливается. А потом запускается снова, когда понимаю, что это не он.

— А Куколка сегодня приедет?

Она обещала сегодня заскочить, какие-то важные новости у нее. “Нетелефонный разговор” — ее уточнение.

— Конечно. Она же обещала.

— И сюрприз принесет?

Каждый раз, приходя в гости, Куколка то и дело таскает то шоколадку, то киндер, то вообще игрушку. Теперь неизвестно, Аленка ждет больше подарков или гостей.

Мы за этот день успеваем прогуляться, обойти весь торговый центр в поисках нового плаща для Аленки — так быстро растет, не поспеваешь, — но вместо этого она несет очередную куклу из детского мира, карандаши и фломастеры, пахнущие конфетами и фруктами.

Куколка заявляется только к вечеру. Ее и не узнать с первого взгляда.

— Глядя на тебя, так и хочется спросить, все хорошо? — уточняю и рассматриваю подругу.

— Да, туфли я сменила на кеды.

— Юбка тоже превратилась в джинсы.

— А что? — моргает часто, словно для нее это привычное дело, — фасон модный.

Они широкие, а не полностью облегают ее стройные ноги. А еще топ…

— И закрытая блузка, — заключаю я.

— Да, — будто ставит точку.

Развязывает шнурки. Слышу, как ругается — там крепкий узел.

Аленка пока с опаской поглядывает на Куколка, что перестала быть Куколкой. Даже косметики почти нет, а волосы забраны в хвост.

— Ой, Аленка, забыла, — кидается к сумке. — Держи.

В руках шоколадка “Аленка”. Та, взвизгнув, вырывает из рук лакомство и убегает в комнату. Куколка смеется.

— Только всю сразу не ешь.

— Почему? — Аленка возвращается.

Пара глаз уставилась на Куколку. Знаю, что-то брякнет сейчас.

— Прыщи будут.

Дочь слегка морщится. Она девочка, хочет быть красивой. А тут … какие-то прыщи. Хотя сомневаюсь, что в курсе, о чем хочет ей поведать Куколка.

— Давай одну дольку? — подсказываю дочери.

Отламываю маленький кусочек и передаю Аленке. И та, уже счастливая, убегает в комнату.

— А для нас вот, — протягивает бутылку вина.