Строгий режим
Шрифт:
— Так и писать, Виталь? — спросил Голован, которому Бандера поручил сплести из нейлоновых ниток красивую подарочную ручку.
— Так и пиши, — утвердительно кивнул головой Бандера, теребя в руках пушистые мягкие шарики, которые будут прикрепляться на блестящих нитках к наконечнику этой ручки. Больших возможностей сделать кому-то подарок в тюрьме арестанты не имели. Красивые нарды и другой ширпотреб с лагерей завозился редко, поэтому здесь на дни рождения и прочие праздники заключённые дарили друг другу всякую мелочь. Кто-то разрисовывал открытки, оформляя их красивой надписью, кто-то имел возможность сделать или заказать мундштук или ещё что-то из мелкого ширпотреба, что можно было сделать без заводских станков
В мешке у Бандеры тоже было несколько таких цивильных вещёй, за которые можно было взять много чего. Но когда он опять загорелся Ольгой и ему, как и любому мужчине, захотелось заботиться о любимой, можно сказать, девушке, он перерыл свою сумку и не нашёл ни одной вещи, которую мог бы преподнести ей в подарок. Даже новый спортивный костюм и красивые фирменные футболки, которые вполне могли бы носить и девушки, всё было большого размера. А чтобы достать где-то что-нибудь женское, об этом он даже не думал. Арестантки если даже и подгонят что-нибудь по просьбе или за деньги, то явные обноски, которые хоть и могли считаться в тюрьме цивильными, но для подарка такой девушке Бандера бы их не послал. Поэтому пока он решил утолить свою жажду сделать приятное, изготовив для неё красивую ручку с дарственной надписью на память, чтобы никому её не отдала и о нём не забывала. Он подумал, что если на ручке будет под целлофаном из-под сигарет красоваться надпись «Ольге от Витали», сделанная с тонких резинок из трусов и вплетённая в шёлковые блестящие нитки из расплетённых носков, то такую ручку она будет хранить вечно.
Отдав Головану шарики для ручки, он достал из своей сумки носки, которые связал ему в подарок ещё Витяй и, подумав, всё же положил их обратно. Но желание распустить что-нибудь ещё и связать красивые носочки, тоже с надписью для Ольги не оставило его. Он стал ходить по камере и смотреть, кто во что одет. Не найдя ничего из шерстяных ниток, он все же подсел к Потапу, единственному оставшемуся заключённому в камере, кто хорошо умел вязать, и сказал:
— Надо носки связать с надписью, Потап.
— Надо, значит надо, — спокойно ответил Потап и тут же полез доставать из курка проволочные спицы, которые чудом не нашли при последнем шмоне.
— Да погоди, ниток ещё нет нормальных, — проговорил с сожалением Бандера. — У тебя случайно нет? Белых желательно?
Потап достал из своёго рюкзака маленький моточек белых ниток и показал Бандере, который ничего не соображал в этом деле и серьёзно спросил:
— На носки не хватит?
— Даты чё, Виталь? Смеёшься? — удивился Потап, раскрыв глаза.
— На маленькие, — поправил Бандера.
— Да хоть на детские, тут только на один носочек будет на игрушечный.
— Ладно, спрошу пока у народа, а ты поищи хоть на вставки да на надпись чуть-чуть ниток нормальных.
— Да на вставки-то у меня есть хорошие, — ответил Потап, когда Бандера уже пошёл к кабуре.
Но не успел он позвать кого-то, как из кабуры высунулась рука с малявами и хриплый голос произнёс.
— Заберите, пятнадцать А.
Бандера не стал дожидаться Вано и, взяв мальки и сразу увидев малёк с семнадцатой,
— Ну-ка, смотри чё там, Потапыч, — быстро проговорил он, отдавая ему один малёк, а остальные подошедшему тут же Вано.
Пока Потап читал, Бандера жадно смотрел на него, как будто хотел его съесть. От нетерпения он даже немного занервничал.
— Ну чё ты там, буквы разобрать не можешь? — резко спросил он.
— А, да читаю… — от неожиданности дёрнулся Потап. — Коса заехала, Панама…
— Хорош, — перебил Бандера начавшего перечислять арестанток Потапа и сел к нему. — Коса, это же там ответственная была вроде в один восемь? Говорят, матёрая сучка, лефиновская вроде. Давай-ка щас напишем твоей этой Сержантке, пусть поинтересуется по-тихой у этой Косы про кое-что.
Настя и все остальные девушки в один шесть смотрели телевизор. В их камере уже месяц не было ничего, кроме радиоприёмника, с того времени, как перевели в пятёрку из-за конфликта обладательницу телевизора. Теперь все запоем смотрели все передачи подряд, щелкая каналами и споря о том, какой лучше смотреть. Только Ольга лежала на шконке и писала ответ Соломе. Первый малёк от него получила по срочной. И пожалела, что так и не удалось рассказать ему обо всём первой. Но так как ничего особо срочного там не было, только вопросы по случившемуся, она не стала пользоваться своим положением и заставлять отправлять свой ответ сразу. Она уже немного разбиралась в тюремной дороге и знала, что до вечера каждая малявка с одного корпуса на другой отправляется с большим риском. Поэтому, переписав заново ему первый ответ, она не отправила его сразу по срочной, хотя хата и имя Соломы на мальке предоставляло ей особое положение. А отправив его уже с началом функционирования дороги между корпусами, тут же получила от него ещё один малёк, что вызвало у неё радостное настроение. Раньше, когда они только познакомились и малявы от него шли одна за другой, она даже читать их не хотела, и если бы кто-то сказал ей, что скоро она будет с трепетом открывать каждый новый малёк, она бы ни за что не поверила.
Написав второй ответ, она стала выбирать, какую фотографию ему послать. На тех нескольких карточках, которые ей передали вместе с передачкой родители, она была вместе с Юрием и сейчас смотрела на него уже с сожалением. Он уже не вызывал никакого чувства тоски и трепета, было уже просто жалко его. Она уже совсем не думала о том, что их с Соломой переписка идёт через камеру, где сидит Юрий и что он может об этом узнать. Ольга хорошо понимала, что прежнего отношения к нему уже никогда не вернуть, и что в её сердце зарождается новое чувство. И сейчас, выбирая для Соломы фотографию, она смотрела, чтобы можно было отрезать Юрия так, чтобы было непонятно, что там кто-то был. Отобрав такую, она спросила у девушек:
— Настя, Кать, ножниц нету?
Настя кивнула головой и, быстро достав из курка ножницы и положив перед Ольгой, хотела сразу вернуться к телевизору. Но увидев, что Ольга начала отрезать парня со своей фотографии, всё же задержалась и спросила:
— Зачем ты это?
— Сашка попросил фотку прислать, а других нету, — пояснила Ольга, аккуратно отрезая часть фотографии.
— А это кто, твой бывший? — спросила Настя, кивнув на Юрия и, даже не заметив утвердительного кивка Ольги, увидела на перевёрнутом мальке от Соломы обратный адрес и сразу спросила: — А Сашка какой? Не Соломин случайно?
Ольга спокойно кивнула и стала на всякий случай обрезать свою фотографию со всех сторон по тонкой полоске, чтобы отрезанная с одной только стороны часть не бросалась в глаза.
— А ты чё, с ним общаешься? — заинтересованно спросила Настя и сразу присела рядом с ней, не обращая внимания на телевизор.
— Да, он в понедельник зайдёт сюда ко мне, пообещал, — уже не без налёта гордости ответила Ольга, видя, что её друг вызывает уважение и восхищение и в этой камере.
— Ты серьёзно? — в изумлении раскрыла глаза Настя. — Он сюда ни разу не заходил. Ухты-ы-ы… А у вас что, серьёзно?