Судьба амазонки
Шрифт:
– Обстоятельства изменились.
– Какие могут быть обстоятельства, когда ты рядом, и я так хочу тебя?! Ты же не о политике пришла поговорить?
Он сгрёб несговорчивую женщину в охапку и уложил рядом. С наслаждением вдохнул аромат её волос, провёл рукой по шёлку молодого тела, взгляд его затуманился. Аудиенция у герцога была окончена, в нём проснулся мужчина. Архелии более ничего не удалось узнать у него в тот вечер, но она ничуть не сожалела об этом.
Под утро Архи первой открыла глаза. Темнота ещё окутывала землю, лёгкий снежок алмазной пылью сыпал на землю, переливаясь в голубом свечении луны. Настала пора прощаться. Воительница посмотрела на спящего Клеппа.
Архелия позволила себе слегка коснуться мягких светлых волос, бесшумно сползла с кровати, оделась и остановилась посреди комнаты в задумчивости. На груди Клеппа поблёскивал семейный амулет-хранитель его рода. Пригодится. Дочь барона осторожно надрезала кожаную тесёмку. Талисман лежал в её ладони. Равноценный обмен. Герцог же не вернул ей «побрякушку беглянки». Воительница оглянулась: что ей понадобится в пути? Ремень с прицепленным к нему дорожным кошелем, меч герцога в богато украшенных ножнах, тёплый зимний плащ – спасибо за заботу, дорогой. Всё необходимое было под рукой. Покидая гостеприимную комнату Клеппа, дочь барона кинула тёплый нежный взгляд на безмятежно лежащего воина. Всё!
Осталось выйти за пределы города, наделав минимум шума. Да и Бабочку Архелия бросить не могла. Стражник у двери герцога спал, ему же лучше. Путь свой предводительница держала в покои Элины. Подозревающая вечные заговоры женщина обставила свою спальню несколькими кордонами охраны. Шло время. Ничего не происходило. Часовые потеряли бдительность, воительница могла беспрепятственно перемещаться по дому. Архелия вспрыгнула на перила, зацепилась за карниз и подтянулась на крышу. Несколько шагов, и вот она – заветная балка, перекинутая через задний двор. Как узкая тропинка, привела она воительницу на крышу соседних покоев. Ловко, как кошка, скользнула Архи на подоконник и затем в приоткрытое окно. Лес барона не жалели для растопки, потому в комнатах знати было душно. Снаружи за дверью слышны были монотонные шаги охранника.
Сестра Клеппа не заметила нежданного визита. Архелии пришлось, предварительно крепко зажав рот Элины, плеснуть ей в лицо водой из ковша, приготовленного для умывания. Когда разбуженная врагиня разлепила наконец сонные глаза, то увидела перед своим носом недвусмысленно поблёскивающий кинжал. Воительница крепко прижимала голову Элины к кровати, не давая ей пошевелиться. Интриганка мигом оценила ситуацию и замерла в ожидании. Сильного испуга её лицо не выражало: раз пока жива – значит, для чего-то нужна.
– Какой соблазн, – Архи в притворном замешательстве покрутила ножом перед её глазами. – Нет человека – нет проблемы.
Взгляд Элины беспокойно забегал, может, «самозванка» хочет сперва покуражиться, а затем прикончить её? Дочь барона сделала вид, что приняла какое-то решение и взглянула на свою
– А, впрочем, загостилась я у вас. Пора и честь знать.
По презрительному выражению на лице Элины воительница поняла, что слово «честь» сильно покоробило высокомерную особу. Архелии надоело «шутить», глаза предводительницы амазонок сверкнули холодным огнём:
– Наши интересы, как ни странно, совпали: мне надо срочно выбраться из города. Поможешь мне забрать мою лошадь, проводишь до старого дуба у дороги, а дальше… поступай, как захочешь. Сделаешь всё, как я сказала, – останешься и дальше коптить небо.
Воительница ждала ответа. Элина согласно опустила ресницы.
– Не дури, одевайся, – Архелия отпустила пленницу и отошла в сторону, бдительно следя за каждым её движением.
Спустя полчаса дозорные на сторожевых башнях удивлённо провожали взглядом две удалявшиеся фигуры дам, особо приближённых к герцогу. Ранняя утренняя прогулка в одиночестве никак не вязалась с заведёнными при дворе порядками.
– Может, Зигварда предупредить? – поинтересовался один из охранников.
– Пожалуй, сбегай, – ответил старший.
Архелия не спеша ехала впереди, спокойно подставляя спину для коварного удара. Элина не выдержала:
– Ты не боишься, что я воспользуюсь твоей неосторожностью? Ты впереди, я сзади, и у меня есть нож.
– Люблю провоцировать людей, тогда они полнее раскрываются перед богами. У тебя есть шанс не погубить окончательно свою душу, – не оборачиваясь, отвечала Архи.
– Ты обычная воровка. Я вижу у тебя вещи моего брата. Улов, конечно, невелик, но на большее можешь не рассчитывать. Я не позволю Клеппу жениться на тебе.
– Не сомневаюсь.
– Я рада, что ты наконец ушла. Навсегда.
– Ушла живая. Вдруг не навсегда?
– Я приложу весь свой ум, все силы, чтобы он забыл тебя.
– Ум при отсутствии совести – страшная сила.
– Однако ты испугалась и убегаешь.
– Твоё время ещё не пришло, и мне надо уйти. Вот дуб. Пора расставаться. Попробуй задержать брата, когда он помчится меня возвращать. Я буду тебе признательна, – воительница, не оборачиваясь, пустила Бабочку в галоп, оставив злобную женщину одну посреди белого безмолвия полей.
Бабочка, словно рождённый снегами вихрь, неслась над уснувшей на зиму землёй. Архелия снова наслаждалась свободой, тоска по утраченному ещё не вползла в её сердце.
В это время посыльный вбежал в дом Зигварда и осторожно растолкал спящего военачальника.
– Господин, простите, но там Элина и та девчонка, что у герцога с осени живёт… В общем, они из города уехали.
– Куда? Зачем вы выпустили?
– Мы отказывались, но Элина строго приказала открыть, с ней не поспоришь. Она говорила, что если мы подчиняемся ей в отсутствие герцога, то и сейчас обязаны.
– В отсутствие герцога я почти всегда с вами. Куда они поехали?
– По старой дороге.
– Вот беда. Мост подняли обратно?
– Да.
– Опускайте снова. Я к герцогу. Мигом!
Молодой стражник со всех ног бросился бежать к воротам. Ещё издали завидев своего напарника, он заорал:
– Отворяй! Сейчас сам герцог поскачет! Попали мы с тобой в передрягу!
Кованая решётка медленно поползла вверх, лебёдка нещадно скрипела в тишине ночи. Мост нехотя лёг на предназначенное ему место и замер в ожидании высокого гостя. Издалека послышался стук копыт. Несколько всадников с горящими факелами вынырнули из чрева крепости на бескрайние заснеженные просторы. Многочисленные подковы гулко прогрохотали по деревянному настилу моста, взорвав таинственный покой ночи.