Судьба
Шрифт:
— А я не могу поехать с тобой? — очень серьезно спросила Лаурин.
— Нет, дитя. — Никаких объяснений она не давала, а девушка больше не спорила. — Ты будешь представлять нашу семью на коронации Джила. Я кое-что скажу тебе сейчас, Лаурин. Ты, конечно, можешь смеяться, но я считаю, что ты сейчас нужнее моему сыну, чем кто-либо другой.
— Я? — Лаурин хотелось рассмеяться от этого предположения.
Лицо Элиссы оставалось серьезным. Она кивнула:
— Я именно это имею в виду. Джил потерял человека, который играл исключительно важную роль в его жизни. Лорис… — Она колебалась, снова услышав, как
— Я не понимаю, как могу помочь, — Лаурин пожала плечами.
— Так, я не очень хорошо объяснила, — признала Элисса и взяла руку дочери в свою. — Ты для него — незнакомка. Это означает, что ты не станешь его судить. Кроме того, тебе неизвестны ни старые дворцовые сплетни, ни то, о чем тут шепчутся сейчас. Ты можешь оказаться хорошим другом для Джила, который, как и его отец, — одиночка. Я чувствую, что ты уже ему очень понравилась, он жалеет, что не сделал для тебя большего во время вашей первой встречи. — Элисса увидела улыбку, появившуюся в уголках рта Лаурин. — Подозреваю, что ты окажешься как раз тем человеком, который требуется Джилу. Ты для него гораздо нужнее сейчас, чем я, — сказала она. — Так ты сделаешь это для меня, Лаурин? Ты станешь ему другом?
— Конечно. Вы с папой и даже Гидеон, по крайней мере, чувствуете себя полезными, отправляясь делать то, что должны…
Девушка хотела продолжить, но взгляд матери остановил ее.
— Ты принесешь гораздо больше пользы, оставаясь здесь. На самом деле, если смотреть на тебя, находясь на некотором удалении, ты вполне можешь сойти за меня! — проговорила мать, выгнув брови дугой.
Они вместе рассмеялись. Элисса привыкла к тому, что ее самыми близкими друзьями были мужчины, она уже забыла, как весело можно проводить время с подругой. Ее всегда окружали Лорис, Джил, Саксон, Саллементро и даже Херек.
Но сейчас требовалось уходить. Паж уже отнес вниз ее небольшую сумку с вещами. Там, куда она отправлялась, Элиссе не потребуются ни роскошные платья, ни сатиновые туфельки. Она знала, что Саксон в нетерпении ждет с лошадьми.
Лаурин словно прочитала ее мысли:
— Саксон отправляется с тобой?
— Да, мы с ним связаны. Он вынужден путешествовать со мной, если я куда-то еду.
— А Саллементро?
— Он останется. Ему придется петь на коронации.
— А разве твой Паладин не обязан действовать, как Саксон?
Элисса слегка нахмурилась:
— Да, это интересный вопрос. Я задала его Тору до отъезда. Он считал, что один из двух Паладинов, с которыми связан каждый из нас, привязан к нам гораздо сильнее, чем второй. — Она пожала плечами. — Это разумно.
Больше говорить было не о чем.
— Наверное, тебе пора уезжать, — сказала Лаурин, очень стараясь не казаться грустной.
— Мы найдем его, и трое наших детей встретятся, — ответила Элисса, крепко прижимая к себе дочь. — Мне будет тебя не хватать, хотя я тебя почти совсем не знаю. Но я буду думать о тебе все время, пока отсутствую.
— Я — тоже.
Элисса покачала головой, серо-зеленые глаза блеснули.
— Нет, Лаурин. Я думаю, что тебе будет, чем заняться в мое отсутствие. О-о, Свет! Наверное, у нас один размер… Бери любое
Лаурин поняла, что мать выглядит, как девчонка, когда флиртует. Девушка не могла не улыбнуться.
— Тебе лучше всего пойдет голубой и светло-зеленый. Но бери все, что угодно.
После этих легких слов прощания королева-мать, которая очень недолго оставалась королевой Таллинора, покинула свои роскошные покои, выходящие на окруженный стеной красивый сад, который для нее построил Лорис.
Она больше никогда туда не возвращалась.
Глава 11
Новые сведения
Орлак сидел на балконе и смотрел на безупречно ухоженные сады перед дворцом Кипреса. Было раннее утро, в городе стояла тишина. Он потягивал маленькими глотками прекрасное сладковатое вино из винограда, выращиваемого в предгорьях у Нима. Другой рукой молодой бог беспокойно теребил свиток пергамента, который доставили во дворец незадолго до его прибытия. Ему повезло, что он его развернул и ответил немедленно. Вероятно, ответ уже прибыл по назначению.
Теперь Орлак смотрел на особую кисточку, которой отмечались документы от короля. Кисточка была сочно-малинового цвета, из сатиновых ниток, она подходила по цвету ко взломанной теперь королевской печати Таллинора — страны, откуда и поступило послание. Приглашение идеально вписывалось в его планы. Теперь можно отправляться в путь в самое ближайшее время.
Орлак надеялся, что к этому времени Гот уже нашел кипреанскую принцессу, которая обманула их всех. По крайней мере, этот уродец в черном, обладатель дергающегося лица, приблизился к ней. Узурпатор считал, что девушка, которой суждено стать королевой, больше не представляет для него никакой угрозы. Отбросив эту мысль в сторону, он смог сосредоточиться на том, что действительно имело значение.
За его спиной раздался тихий стон — так обычно стонут во сне. Звук был тихим, и только Орлак с его уникальным слухом смог его уловить. Ход его мыслей нарушился.
Молодой бог повернулся и посмотрел на обнаженную женщину, раскинувшуюся у него на постели. Они не расставались после первой встречи, хотя Орлак знал, что дело тут совсем не в любви или даже симпатии. Вообще-то, было сомнительно, нравится ли она ему. Однако что-то в Ксантии притягивало. Ее страстность в постели компенсировала отсутствие симпатии к нему. И она нацелилась остаться с ним. Орлак знал, что она не любит его, но чувствовал, как у нее разгорается взгляд, когда женщина смотрит на него.
Сейчас он чувствовал себя удовлетворенным. Прошла лишь неделя, тем не менее, Орлак считал, что компенсировал за этот период то, чего был лишен на протяжении всей жизни. Эта таинственная женщина открыла для него тайны эротики. Она была красива — в этом никто не мог усомниться. Казалось, что Ксантия сделает все, лишь бы доставить ему удовольствие. Но Орлак чувствовал в ней жестокость.
Однажды в пылу страсти она укусила его. Боль оказалась сильной, но в тот момент он как раз приближался к пику удовольствия. Зато теперь, по прошествии нескольких дней, синяк портил его безупречную кожу, вызывал боль.