Судьба
Шрифт:
Дрейк побежал прочь, желая поваляться в пыли, но Джил быстро его перехватил. Юноша прекрасно знал, что любят делать собаки с промокшей шкурой. Он схватил гончую за холку и рассмеялся.
В этот момент Ролинд с Лаурин впервые заметили короля. Оба поклонились, но выглядели очень смешно в мокрой одежде.
Распрямившись, Лаурин смутилась. Король не мог оторвать взгляда от внезапно ставшей прозрачной белой рубашки, которая великолепно прилипала к ее груди.
Джил откашлялся:
— Как я предполагаю, такой моды придерживаются в тех местах, откуда ты приехала?
Она проследила за его взглядом, завизжала
— Простите, Ваше величество. Я… э-э-э… должна переодеться.
Девушка не стала кланяться, а просто побежала во дворец. Щеки у нее горели, но теперь не от физических усилий, а от унижения.
Ролинд ничего не сказал, но его взгляд говорил, что Джилу не следовало так смущать дочь его матери. Юный король очень уважал старого секретаря и не стал игнорировать предупреждение на обычно ничего не выражающем лице слуги.
— Простите, Ролинд. Ее так хочется поддразнить.
— Вам не за что передо мной извиняться, Ваше величество, хотя мне хотелось бы упомянуть: девушка чувствует себя очень одинокой.
Джил задумался над этим:
— Я еще более ухудшил положение?
— Нет, сир. Я думаю, что она просто намерена помочь вам и стать частью дворцовой жизни. Лаурин хочет в нее вписаться… как большинство из нас.
Король кивнул:
— Я должен это как-то исправить.
Позднее в тот день Лаурин смотрела из окна своей комнаты на поля, в ту сторону, где по ее мнению должен находиться Бриттелбери. Она очень жалела, что не уехала вместе с Гидеоном. Внезапно девушка услышала стук в дверь. Пришел паж с посланием от короля, который приглашал ее присоединиться к нему во время конной прогулки во второй половине дня. Она предположила, что туда отправится целая группа людей, и с неохотой согласилась. Сегодня ей особенно не хотелось снова видеться с Джилом. Каждый раз, вспоминая, как она появилась перед ним едва ли не обнаженной, Лаурин чувствовала, как у нее начинают гореть щеки. Но ей, вероятно, удастся его избегать, затерявшись в группе. К тому же, это будет хоть каким-то занятием, и еще удастся провести несколько часов не в одиночестве.
После утренней катастрофы Лаурин очень тщательно готовилась. Ролинд наполнил ее гардероб дюжинами вещей, которые она, вероятно, никогда не наденет, но неудобство уменьшилось, когда она узнала, что мать велела обеспечить ее всеми возможными видами одежды — на все случаи жизни во время пребывания во дворце.
В назначенный час Лаурин оказалась в главном дворе и с удивлением увидела лишь одну лошадь и конюха, который ее держал.
— А где остальные? — спросила она.
— Они уехали вперед, госпожа, — сообщил он, помогая Лаурин сесть в седло. — Кобылу зовут Файерфлай. После того, как вы с ней получше познакомитесь, на ней будет очень приятно ездить. Правда, должен добавить, госпожа, что она может немного проявить норов с новым ездоком. Но вы вскоре узнаете все ее повадки.
— Спасибо. А как мне найти остальных членов группы? — спросила она, закипая внутри от оскорбления. Ее лично пригласили, а потом не дождались!
— Я провожу вас, госпожа. Это недалеко.
Они молча направились к задней части дворца. Лаурин была в ярости и не могла ни с кем вести вежливую беседу. Она увидела нескольких солдат впереди, окружавших пару лошадей, но не заметила никаких
— Как вас зовут? — спросила она, наконец, у конюха, который вел лошадь.
— Баркли, госпожа.
— Баркли, я не хочу сегодня отправляться на конную прогулку. Проводите меня назад.
Ей очень не нравилось высокомерие в собственном голосе. Но приходилось выбирать между ним и яростью.
Баркли колебался. Теперь они находились в нескольких ярдах от других людей.
— Но, госпожа, король…
— Как я вижу, короля здесь нет. Он прекрасно обойдется без меня, — сказала Лаурин надменно, не в силах вернуться к вежливому тону. Несчастный человек, который вел лошадь, покраснел.
Она услышала, как к ним кто-то приближается сзади на лошади, но проигнорировала его.
— Я хочу немедленно вернуться во дворец, — это прозвучало, как приказ.
Лаурин увидел, как Баркли смотрит ей за спину, и в раздражении решила, что это просто неуважение к ее желаниям.
Такое отношение смешалось с оскорблением и пренебрежением со стороны короля, и в ней что-то взорвалось.
Девушка ухватилась за поводья, чтобы вырвать их из рук Баркли. Лаурин решила, что сама найдет дорогу в конюшню если потребуется. Ее внезапное движение, когда она попыталась вырвать поводья из крепких рук конюха, привело к тому, что лошади стало больно. Вероятно, удила надавили ей на губы, Файерфлай взбрыкнула, чуть не сбросив Лаурин, и мгновенно припустила галопом.
Лаурин закричала. Она умела держаться в седле, но у нее не было опыта обращения с испуганным животным. Для этого требовались определенные навыки наездника, которыми она не обладала. У девушки создалось впечатление, будто лошадь не бежит, а летит.
Лаурин слышала стук копыт за спиной и молилась, чтобы ее догнали до того, как Файерфлай забежит в небольшую рощицу впереди. Похоже, лошадь упрямо направлялась туда.
Но догнать их не успели. Они врезались в гущу деревьев, ветки стали бить по лицу. Девушка отпустила поводья, чувствуя, что волосы цепляются за ветки и вырываются с корнем.
Вероятно, всадник, скакавший позади, все-таки догнал их. Файерфлай остановилась, а Лаурин не удержалась в седле и упала на землю. Из глаз посыпались искры, но через минуту или около того она пришла в себя, открыла глаза и увидела над собой обеспокоенное лицо короля.
— Тихо, не шевелись. Где-нибудь болит, Лаурин?
Она увидела другие лица. Все выражали беспокойство. Внимание всех этих людей оказалось приятным.
— У меня все болит, — прохрипела она и безрадостно приняла помощь короля, который помог ей принять сидячее положение. У нее и в самом деле болели спина и ребра.
— Не торопись. Двигайся медленно. Тогда будет не так больно, — мягко произнес Джил.
Голос его был приятным. Но ведь она злилась на него, верно? Лаурин нахмурилась, думая о том, почему она на него разозлилась. Затем у нее в голове прояснилось, и девушка все вспомнила.
— Вы бросили меня одну, — проговорила она. Люди стали расходиться, словно получили невидимый сигнал. — А куда все уходят?
В уголках губ Джила появилась улыбка.
— Я подумал, что ты не захочешь находиться в окружении большого числа людей. Ты можешь встать?