Судьба
Шрифт:
С этим словами он поднес ее руку к губам и поцеловал. Поцелуй был таким легким и быстрым, что ей пришлось даже убеждать себя, что это вообще произошло.
Король не испытывал ни неловкости, ни смущения от только что сделанного. Джил встал, помог подняться Лаурин и повел ее к Файерфлай, все время направляя девушку одной рукой. Ей казалось, что его рука жжет сквозь одежду. Она кожей чувствовала его прикосновение и слегка дрожала от этого.
Немного позже они устроились у маленького ручья и легко перекусили. Пища была восхитительной. До этого Джил и Лаурин долго
Король решил, что Лаурин на сегодня хватило быстрой езды, и преднамеренно пустил Брикса шагом. Они много смеялись над самыми обычными вещами, и Джил заметил, что девушка умеет очень хорошо пародировать других. Она совсем недолго жила во дворце, но уже могла очень забавно изобразить Корина и Повариху.
Джил еще раз посмеялся над случившимся днем, Лаурин сжалась, и тогда он пообещал, что больше никогда не будет об этом вспоминать. Однако юноша знал: этот образ будет возвращаться к нему ежедневно, и он не сможет успокоиться, пока не почувствует ее тело, прижавшееся к его собственному.
Потом они замолчали и просто ехали рядом. Им было уютно друг с другом. Джил начал задумываться, нет ли ничего предосудительного в желании, которое вызывала эта женщина. В конце концов, ведь она ему не настоящая сестра. Ее родная мать — это его приемная мать, они не росли вместе, как брат с сестрой. С его точки зрения, это просто молодая незнакомка, которой требовалась помощь. Девушка появилась в его жизни самым неожиданным образом. Она заинтриговала его с момента первой встречи, а теперь все только усилилось. Пока они сидели у ручья, оба стали серьезнее. Джил заговорил о своем отце.
Через некоторое время Лаурин стало казаться, что она хорошо знала этого человека. Она видела его внимательными глазами Джила, который тоже обладал необходимым для солдата навыком подмечать детали.
— Знаешь, он очень любил твою мать, — сказал юноша.
— Я так и поняла. А что можно сказать о моем отце? Он оценил ее прямоту.
— Мне хотелось бы, чтобы он никогда не приезжал сюда, но тогда я никогда бы не встретил тебя. — Джил не мог встретиться с ней взглядом, когда говорил это. — Я стараюсь непредвзято смотреть на все, что он, наверное, представляет. Лаурин. — Он снова рискнул взять ее за руку. — Я — король Таллинора. Но в душе я все равно остаюсь простым солдатом. Я разбираюсь с тем, что видят мои глаза и слышат мои уши. Все эти разговоры о волшебстве, злых богах и о твоем появлении из какого другого мира для спасения этого — они мне непонятны. Это сбивает меня с толку!
Девушка сжала его руку.
— Я понимаю. Я сама едва ли представляю, что здесь делаю. Спасение мира? Ха! Каким образом? Но, Джил, стоит посмотреть на меня.
Он и посмотрел. Лаурин быстро произнесла слова нужного заговора и состарилась примерно на пятьдесят лет. Она увидела ужас на лице короля, который мгновенно выпустил ее сморщенные старческие пальцы. Затем девушка точно также вернулась в настоящее и стала прежней.
Когда она снова заговорила, никакого смеха в ее голосе не звучало.
— Разве такое было бы возможно, если
Король был явно поражен.
— Что еще? — выдавил он.
— Что еще я умею делать? Многое. Я не знаю ни о каких ограничениях этой силы. Помнишь человека, который нашелся около дерева, неподалеку от места, где, как мы подумали, умерла Соррель?
Джил кивнул.
— Это моя работа, — продолжала девушка. — И я сделала это при помощи ментальной силы… Не руками, не оружием, просто использовала свои магические возможности.
Король покачал головой, частично в неверии, но отчасти понимая и испытывая ужас. Она продолжала:
— А парень, которого мы искали? Я думаю, что он из-за меня получил несколько переломов. Я нанесла ментальный удар и подбросила его в воздух. Он неудачно упал.
Лаурин сконфуженно улыбнулась, но Джил не смеялся.
— Я не знаю, что сказать, — признался молодой человек.
— И говорить нечего. Я тоже не могу это все объяснить, но верю отцу. Он призвал нас назад ради чего-то. И ты должен ему доверять. Если я тебе небезразлична, если тебе небезразлична наша мама… О, Свет, Джил! Если тебе небезразличен Таллинор, мы должен верить, что Тор с Элиссой знают такие вещи, которых не знаем мы.
— Что мне следует делать?
— Оставить недоверие. Прислушиваться ко всем предложениям. Признать, что волшебство есть, оно здесь, вокруг нас и может быть использовано во благо. Но у него имеется и темная сторона. Я считаю, что именно она нам теперь и угрожает.
Он кивнул.
— Моя мать… наша мать советовала мне примерно то же самое перед отъездом. Я дал ей слово, что усилю меры безопасности в стране.
— Не надо тянуть с этим. Приближается что-то нехорошее. Мой отец был вынужден с ним столкнуться до нашего появления в Таллиноре. Не здесь, а где-то еще. Этот бог хочет уничтожить нас всех и стереть страну с лица земли.
— А как мне узнать, кто мой враг?
— Этого сделать нельзя, — ответила девушка. — Никто из нас этого не знает. Но мой отец его увидит. А пока мы должны доверять тем, кто знает больше нас, кто дольше готовился.
Лаурин посмотрела на солнце, садящееся за горами, и вздохнула:
— Уже поздно.
— Да, — признал король, но не пошевелился. — Лаурин, ты будешь рядом со мной следующие несколько дней? Мне нужен друг во дворце. Все это дело с коронацией просто пугает.
— Конечно, буду. Это честь для меня. Из тебя получится прекрасный король Таллинора. Я это знаю. И все аристократы захотят выдать за тебя замуж своих дочерей.
Джил скорчил гримасу:
— Я знаю. Поэтому я и прошу тебя оставаться рядом.
— Чтобы от них отделаться? — рассмеялась она. Внезапное беспокойство юноши забавляло ее.
— Нет, — очень серьезно ответил он. — Не отделаться, а дать им понять, что мое сердце занято.
Лаурин почувствовала себя так, словно попала в порыв сильного ветра, и этот ветер, пролетая, высосал из нее все дыхание. Она сглотнула, сделала глубокий вдох, пыталась что-то сказать… выдавить из себя любой звук.
Джил встретился с ней взглядом.