Сумерки
Шрифт:
Расправившись с едой, Диана поднялась по эскалатору на последний этаж торгового центра, в котором находился мультиплекс. Книжный магазин встретил её горой лощёных новинок. Свежие издания приятно тяжелели в руках. Офсетная бумага хрустела при переворачивании. Неизведанные миры книг с детства затягивали её в свою орбиту. За любовь к чтению опять же следовало благодарить отца. И хотя умные книжки не уберегли её от опрометчивых шагов, захватывающие истории навсегда останутся с ней, ведь читая, она проживала лучшие мгновения, прячась в романах от аляповатой
Запомнив несколько приглянувшихся авторов, она покинула магазин и на такси отправилась в ресторан, рассчитывая за мини-концертом пригубить бокал слабого алкоголя.
7
Всякое появление Дианы в местах скопления людей вызывало нездоровый ажиотаж. Мужчины вытягивали шеи, женщины завистливо хмурили брови. Излучаемые вибрации автоматически превращали её в приманку для любителей недетских лакомств. Она такой популярности не искала, прекрасно понимая, с чем это связано. Пресловутый половой инстинкт. Многие хотели переспать с ней, даже некоторые сбитые с толку пропагандой распущенности женщины. И хотя Диана не строила из себя ханжу, повышенное внимание к своей персоне она воспринимала как неудобный, пусть и приятный, казус.
Изображая галантность, метрдотель проводил её к зарезервированному столику в центре зала под пристальные взгляды посетителей фешенебельного ресторана. Официант за его спиной держал наготове иллюстрированное меню. Диана предпочла бы сидеть у окна, созерцать ритмы городской жизни, задумчиво наслаждаясь едой, но тогда придётся смириться с поверхностным впечатлением от крайне удалённого фортепиано, ради которого она здесь и находилась.
– Впервые у нас? – метрдотель светился утончённой вежливостью. Диана кивнула.
– Люблю музыку.
– Наш маэстро прекрасен! – мужчина всплеснул руками. – Украшение заведения. Прирождённый талант. Поговаривают, что его нашли не в капусте, а под корпусом фортепиано. И что ноты он выучил раньше, чем начал разговаривать. Да скоро вы и сами в этом убедитесь.
Диана улыбнулась безобидной шутке.
– А чтобы усилить удовольствие, предлагаю вам насладиться блюдами от нашего шеф-повара.
– О поварах я читала только хвалебные отзывы. Жаль, что придётся ограничиться салатом.
– Понимаю. А теперь позвольте откланяться.
Метрдотель уступил место коллеге ниже рангом и отправился обольщать следующих гостей.
– Меня зовут Григорий, я буду обслуживать вас в этот чудесный вечер, – проговорил официант. – Пока вы определяетесь с выбором, позвольте предложить стакан воды или другие напитки, а также порекомендовать блюдо дня.
– Бокал мартини riserva rubino и салат с креветками.
– Прекрасный выбор. Манго-кокосовый соус салата никого не оставит равнодушным.
– Звучит интригующе, – ответила Диана, потому что надо было что-то сказать. – Выступление скоро начнётся?
Официант сверился с наручными часами, скрытыми манжетой рубашки.
– Две минуты до старта. Остались ли ко мне вопросы?
– Ни
Официант учтиво склонил голову и исчез в зоне, недоступной для посетителей.
По истечении двух минут симпатичный молодой человек, наряженный в безукоризненный смокинг, скромно занял место за чёрным роялем, громоздящимся на подиуме в оттенённом углу. Ровесник Дианы бегло изучил зал, дотронулся до бабочки, заменяющей привычный галстук, и заиграл.
Несмолкаемый, состоящий из наполовину пьяных голосов гомон на долю секунды притих. Как ни крути, музыка не совмещаема с безразличием. Даже в холодном сердце она вызовет отклик. Осенью в краевой филармонии начнутся сезоны Дениса Мацуева [5] . От классической музыки Диана держалась на дистанции, не понимая её сложной красоты. И всё же дала себе слово приобрести абонемент на все выступления.
Пианист развлекал публику хитами минувших десятилетий. Слушая его, Диана испытывала белую зависть, понимая, сколько труда вложено в трудоёмкое ремесло. Когда-то и она пробовала освоить клавишные, но терпения и усидчивости хватило ненадолго.
5
Пианист-виртуоз. Народный артист РФ.
Внутри неё расцветали воспоминания. Распахивались заколоченные дверцы, клетки памяти просыпались от спячки. Она вернулась в прошлое, когда папа был жив, а мир полон загадок. Когда унизительная беднота компенсировалась бессознательным детским счастьем. Запах кислой капусты в детском саду, колючая щетина отца, магнитофон с коллекцией кассет Таллинского музыкального завода, твёрдое печенье. И музыка, музыка, музыка, сладкая и горькая, далёкая и родная, юная и древняя, точно смазка, без которой механизм жизни будет покрываться ржавчиной и издавать скрежет.
Скромный заказ прибыл без задержек. Глоток вермута раскрасил и без того яркие эмоции. Давненько она не принимала спиртного. Пианист без передышки извлекал звуки. Одну мелодию сменяла другая. Феерия самозабвенной эстетики.
Человек за роялем имел привлекательную, если не сказать смазливую, внешность. Русые с песочным отливом волосы, прямая осанка и глаза, зелёного… Нет, голубого… Нет, помесь зелёного и голубого цветов. Невинные, поразительно добрые черты лица намекали на романтичность натуры, природную мягкость характера.
Она поймала себя на мысли, что не может оторваться от миловидного лица. Последний раз с ней такое случалось… никогда. Она не помнила, чтобы так бывало прежде. Набирающий силу зуд в области живота привёл её в замешательство. По телу разливалось необычное тепло, не имеющее отношения к алкоголю. Разницу она понимала.
«Посмотри же на меня», – подумала она с нетерпением и ужаснулась непристойной прямоте своего желания.
«Ну, оторви взгляд от клавиатуры и обрати на меня внимание, – чуть не взмолилась она. – Неужели я тебе не нравлюсь?»