Свеча в буре
Шрифт:
– Если бы вы поспрашивали, то знали бы мою репутацию.
– Я знал, сир. И, к сожалению, это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мне даже рассказывали, что ты приютил Носительницу и ее Сарфа, когда у большинства сейчас не хватает смелости почтить богиню.
Коммодус резко посмотрел на Рангара.
– Кто тебе это сказал?
– Девушка-рабыня. Она болтала без умолку.
– Ты допрашивал одну из моих рабынь?
– Конечно, нет. Я просто спросил дорогу. Остальное она рассказала сама.
– Не стоит слушать болтовню рабыни.
Коммодус взглянул на своего гостя, убедился, что тот не обманывает, и быстро сменил тему. Указав на покрытый пергаментом сверток, он спросил:
– Это образец узора?
– Да, – ответил Рангар, разворачивая сверток.
Коммодус нахмурился, увидев искусно вышитую черную ткань.
– Это для облачений, которые носят жрецы Пожирателя.
– И что? Они хорошо заплатят.
– Я ненавижу Черный Храм. Я не стану одевать его жрецов.
– Я тоже не питаю любви к Пожирателю. Но прибыль и религия – это разные сферы.
– Возможно, для вас. Я считаю иначе. Найди другого поставщика для своей парчи.
– По крайней мере, предоставь мне возможность воспользоваться вашим опытом. Я боюсь, что меня снова обманули. Не могли бы вы сказать мне, является ли золотая нить в этом образце полноценной? Предполагается, что она весит три грана на моток.
– Тебе не следует торговать парчой, если ты не можешь этого определить, – сказал Коммодус. Тем не менее он решил помочь человеку, чтобы быстрее от него избавиться. Взяв образец, он провел пальцами по ткани, чтобы нащупать золотую нить. Внезапно Коммод отдернул руку. – Кто-то оставил в ней булавку.
Он высосал кровь из пальца, а затем улыбнулся.
– Они и тебя укололи. Нить слишком мягкая, чтобы быть полноценной.
Рангар выглядел удрученным.
– Как я и боялся.
– На твоем месте, сынок, я бы не стал связываться с Черным храмом. Там можно потерять не только деньги. А теперь, поскольку у нас больше нет дел, я хочу побыть один.
Коммодус отвернулся к окну и был рад, что Рангар ушел. Этот человек оставил неприятное впечатление, и Коммодус был уверен, что его интересовало нечто иное, чем парча. Черный Храм притягивает негодяев, как дерьмо притягивает мух, и Бремвену от этого только хуже, подумал он. Йим поступила мудро, когда ушла. Он потер кончик пальца, который все еще болел в том месте, где его уколола булавка. По мере того как он это делал, в комнате становилось все теплее.
Через некоторое время вошел Джев.
– Это была пустая трата времени, – сказал Коммодус. – Сегодня я больше никого не принимаю. Пришли мальчика, чтобы обмахивал меня веером. От этой жары у меня голова идет кругом.
***
Летнее тепло способствовало быстрым похоронам, и Дайджен вернулся в счетную палату всего через два дня после своего первого визита.
– Мне очень жаль слышать о кончине вашего отца, – сказал он.
– Спасибо, – ответил Доммус. – Это был
– Лето может принести дурные испарения, – сказал Дайджен. – Это очень трагично. Я встречался с ним всего один раз, но ваш отец произвел на меня впечатление честного и принципиального человека. Я счел за честь иметь с ним дело. Он упоминал о моем заказе? Он был большим.
– Нет, – сказал Доммус. – Он не говорил о нем. И о вас, если уж на то пошло. Как тебя зовут?
– Рангар. Возможно, он не упомянул меня, потому что мы еще не заключили сделку. Я должен был сначала поговорить со своим клиентом.
– Ну, я ничего об этом не знаю. Что это за дело?
Дайджен развернул сверток, обернутый пергаментом, и обнаружил кусок черной парчи, богато затканной золотом.
– Двадцать четыре отреза, и это только первый заказ.
Лицо Доммуса засияло от восторга.
– Две дюжины отрезов!
Он взглянул на Дайжена, который встретил его пронзительный взгляд. В отличие от своего отца, Доммус легко попался в ловушку. Его выражение лица быстро приобрело доверчивый вид человека, узнавшего родственную душу. Увидев это, Дайджен улыбнулся, как улыбается один мирской человек другому.
Доммус улыбнулся в ответ.
– Прекрасная работа, – сказал он, протягивая руку, чтобы потрогать парчу.
Дайджен задержал руку и выдернул иглу из стежка.
– Простите, какой-то неосторожный дурак оставил это в ткани. Я бы не хотел, чтобы вы укололись.
Доммус оценил работу.
– Дорогая вещь, – сказал он. – Зачем через меня? Чаще всего приходится иметь дело непосредственно с ткачами.
– Я редко бываю в Бремвене, – ответил Дайджен. – Мне нужно, чтобы кто-то гарантировал качество. Это волнует моего клиента больше, чем цена.
– И твой клиент – Черный Храм?
– Да. Это проблема?
– Я торговец, – сказал Доммус. – Золото есть золото.
– Значит, религия не представляет трудностей?
– Единственная проблема, которая у меня есть с религией, – это избыток темно-синей ткани. Поскольку храм Карм разрушен, я не могу его продать.
– Да, ходить в синем опасно для жизни, – с сочувствием сказал Дайджен. – Побои и еще хуже. Можно подумать, император прекратит такие преследования.
– Морвус находится под властью лорда Бахла, – ответил Доммус.
– Он ничего не сделает.
–Тогда почему бы не покрасить синюю ткань в черный цвет и не продать ее для священнических одежд?
Доммус усмехнулся.
– Мне нравится эта идея, – н снова взял в руки золотую ткань. – Две дюжины отрезов говоришь?
– По первому требованию, – ответил Дайджен. – Просто назови свою цену. Они заплатят.
Доммус усмехнулся еще шире.
– Не желаете ли вина, пока мы будем договариваться?
– Только охлажденного.
Доммус выпил уже второй кубок, прежде чем все детали были изложены в письменном виде. К тому времени он выглядел вполне довольным собой. Дайджен был доволен не меньше.