Свидетели Времени
Шрифт:
— Но как далеко простиралась его преданность? Если бы кто-то его уверил, что он действует в лучших интересах самой Вирджинии Седжвик, он закрыл бы глаза на сомнительные обстоятельства?
Симс горячо возразил:
— Он никогда не причинил бы ей вреда!
— А как насчет Артура Седжвика, он тоже?
Хольстен промолчал. И на этом их спор был закончен.
В машине было тесно, Хэмиш, зажатый между двух мужчин на заднем сиденье, находился не в лучшем настроении.
Ратлидж вел машину как автомат, уже не чувствуя усталости. Мэй Трент
— Если Вирджиния Седжвик была… не в себе… Как она смогла обмануть Бейкера и, пока он искал ее в Кингс-Линне, уехала в Лондон, а потом смогла организовать отплытие на корабле в Америку?
Ответил ей Симс, нагнувшись вперед и держась рукой за спинку переднего сиденья:
— Это и беспокоило отца Джеймса. Вот почему он боялся, что она мертва. Тогда Артуру очень сочувствовали. Он мог снова жениться. У молодого богатого вдовца денег было столько, что он не знал, куда их девать, но не было детей, которым он мог завещать их. Но он однажды обжегся. И больше не хотел рисковать.
— И что вы думаете по этому поводу? — спросил Ратлидж.
Последовала продолжительная пауза.
— Я думаю, может быть, все организовал Эдвин Седжвик? Я ревновал. Мне хотелось, чтобы она пришла ко мне за помощью. Я хотел быть рыцарем-спасителем. Сидел у себя в доме и думал, что она оказалась умнее, чем я считал. И еще о том, что она предложила Эдвину взамен. Мне стыдно, что я так думал. Но это правда.
Монсеньор Хольстен сказал:
— Они никогда не давали объявления о ее смерти. Постарались не поднимать шумихи. Отец Джеймс написал ее семье в Америку. Они ответили, что она не вернулась домой. Семья согласилась с лордом Седжвиком нанять людей и отыскать ее следы, которые привели на «Титаник». Кажется, всех устраивало, если бы она утонула при катастрофе. Но отец Джеймс был уверен, что она не собиралась возвращаться домой, потому что родственники отослали бы ее обратно к мужу.
Хэмиш добавил: «Ее семья была рада сплавить ее первому подходящему и ничего не подозревающему молодому человеку».
В разговор вступила Мэй Трент:
— Я часто думаю о той ужасной ночи, когда мы тонули… — Она сильно волновалась. — Ведь об этом корабле до той ужасной ночи было много разговоров, все восхищались им, она могла знать это, ей могла понравиться идея плыть домой на таком знаменитом корабле. И поэтому она могла заранее спланировать побег.
Наверное, это перед смертью и рассказал Герберт Бейкер. Если он просто помог ей сесть на поезд в Лондон, то не терзался бы чувством вины перед смертью. Кто еще принимал участие? Если кто-то из Седжвиков, то который? Артур? Эдвин? Или сам лорд Седжвик?
Ратлидж вновь ощутил навалившуюся усталость.
Когда Бейкер послал за двумя священниками, кто-то испугался, что правда выплывет и прошлое вернется. К тому же этот кто-то знал, что священник серьезно и глубоко копает, хочет добраться до истины.
А это было сильным мотивом для убийства. Особенно если человек убивал и раньше.
Они подъехали к Остерли, низкий туман стелился над болотами, заполнял дорожные
Ратлидж остановился около поворота на ферму Рэндела. Он не мог проехать мимо и не проверить, поэтому, невзирая на слабые протесты утомленных пассажиров, прошел к дому и постучал в дверь.
В этот момент из-за угла показался сам фермер, который, изрыгая проклятия, двинулся к Ратлиджу.
Инспектор ждал.
Рэндел был весь в крови от многочисленных порезов и ссадин на лице и руках. Одна рука была прижата к боку.
— Кобыла вернулась домой сама. А эта стерва хотела меня убить! Мне повезло, что я смог идти. — Он кипел яростью, которую давно копил. Пнул угол дома, потом еще раз. — Я пойду к адвокату, хочу, чтобы мне заплатили за все!
— Уолш мертв, — сказал Ратлидж. — Ваша лошадь его убила.
— Молодец! Мне уже сказал констебль. Я встретил его по дороге от Западного Шермана. Так ему и надо, этому мерзавцу. И надеюсь, он попадет в ад, куда ему и дорога, этому…
Он хотел вставить крепкое словцо и вдруг увидел, что в машине сидит женщина.
— Так эта дрянь сама сюда явилась… — И он угрожающе двинулся к дороге, но Ратлидж в три прыжка догнал его и, схватив за плечо, повернул к себе.
— Нет. Это не она. В машине сидит и викарий.
Рэндел прищурился, вглядываясь в окно машины.
— Это вы, викарий? — позвал он.
— Да, привет, Том. Что с тобой случилось, старина?
— Я на дороге встретился с ненормальной дамочкой за рулем, вот что случилось. Она чуть не убила меня, и сделала это нарочно, поехала прямо на меня! Испугала жеребца, который меня сбросил, я его потом искал полчаса.
Он повернулся к Ратлиджу, разъяренный:
— Я не могу явиться в Остерли в таком виде! Скажите констеблю, пусть приедет сюда, вы мне это должны. Я заявлю и на эту стерву, и на полицию тоже! И утром пойду к адвокату.
— Вам надо повидать доктора Стивенсона.
— Я выживу. И можете сказать этому идиоту Блевинсу, что, если бы он лучше делал свою работу, у меня в стойле не было бы сейчас двух лошадей, не способных работать по крайней мере еще с неделю. А кто мне поможет ее делать, эту работу, спрашиваю я вас!
Он ушел, бормоча под нос крепкие ругательства. Фермер, конечно, был старый грубиян, но Ратлидж ему симпатизировал. Том Рэндел попал в ситуацию, которую не смог контролировать, а Присцилла Коннот оказалась безжалостной.
Ратлидж вернулся к машине. Надо бы позвать доктора Стивенсона к старику. Когда ярость и возбуждение утихнут, ему будет несладко. По крайней мере, уже хорошо, что Присцилла Коннот его не убила.
Ратлидж высадил викария у его дома. Симс взглянул наверх на темные окна и отвернулся. Кажется, он боялся входить. Потом, приняв решение, отпер дверь, а войдя, сразу закрылся изнутри.
Монсеньор Хольстен отказался провести ночь в доме священника у церкви Святой Анны.
— Там и при дневном свете страшно, а уж ночью, да еще когда туман клубится в церковном дворе и ползет с болот, я предпочитаю уютную гостиницу, — сухо ответил он на предложение.