Свидетели Времени
Шрифт:
— Миссис Бейкер была самой обычной женщиной, ее болезнь тоже не была редкой. Почему ее выделили из многих и так щедро оплатили лечение?
Гиффорд озабоченно сдвинул брови.
— Понятия не имею. Я не спрашивал, не видел для этого причины. Все бумаги были в порядке, а миссис Бейкер действительно серьезно болела. Стивенсон потом говорил, что это лечение продлило ее жизнь на несколько лет.
— Но вы предполагали, кто стоит за этой щедростью? Например, наниматель Бейкера, лорд Седжвик.
— Такая мысль приходила мне в голову. Но я глубоко
— Не могу представить, как король узнал, что жене кучера Седжвиков, живущей в отдаленном Остерли, нужна помощь.
— Нет, нет, вы не так поняли. Король никогда не вел такие дела лично, — ответил Гиффорд. — Но он всегда интересовался Норфолком. Он и королева принимали живое участие в проблемах местных жителей, вероятно, кто-то из свиты привлек их внимание к делу Бейкеров.
— Понятно. Но я считаю, им гораздо легче было попросить заняться этим делом лорда Седжвика, чем привлекать банк в Норидже. Можно теперь по документам восстановить, кто стоял за этой благотворительной акцией?
— Сомневаюсь. Банкиры как каменная стена, когда речь заходит о выдаче информации о клиентах. Они непоколебимы.
Ратлидж поблагодарил адвоката и ушел. Каменную стену банкиров можно сдвинуть. Если Скотленд-Ярд проявит достаточное усилие.
Хэмиш сказал: «Если его лордство и заплатил за лечение, это ничего не доказывает».
— Это доказывает, что он был должен Бейкеру, что семья Седжвик была ему чем-то обязана. И не просто обязана, а находилась в неоплатном долгу перед ним. Умирая, он сказал викарию, что его грех в том, что он слишком любил свою жену, но не захотел признаться, чем ему пришлось поступиться ради нее. Поэтому он позвал отца Джеймса, зная о таинстве исповеди в католической церкви, где более строгие правила, и признался ему, каким образом продемонстрировал эту любовь.
«Да. Но эта женщина, Трент, она тоже скрывает много такого, что ты не можешь из нее никак выудить. Я бы не сбрасывал ее со счетов. Ты точно не знаешь, оставила ли она тогда старую леди тонуть, спасаясь сама. И если отец Джеймс подобрался близко к ее тайне, она могла убить».
Когда, несколько дней назад, Ратлидж увидел барельеф с бабуинами в парке Седжвика, ему пришло в голову, что есть связь между отцом Джеймсом и Свидетелями Времени, потому что он тоже оставался безмолвным свидетелем, как будто оказался в их роли. Тогда Ратлидж еще не знал, что именно скрывал отец Джеймс, какие преступления и трупы были обнаружены им, но вынужденное молчание его угнетало. Теперь известно, что трупов было два: первый — та женщина, которую сопровождала мисс Трент. Второй — Вирджиния Седжвик. Место ее гибели пока неизвестно, возможно, она тоже утонула в океане при гибели «Титаника».
«Или, — вмешался в его мысли Хэмиш, — давно и надежно похоронена здесь, в болотах. Самое подходящее место, чтобы
На обратном пути в гостиницу Ратлидж нагнал одинокого человека, который медленно брел вдоль дороги. Он обернулся, и фары высветили бледное бесстрастное лицо Питера Гендерсона.
Ратлидж хотел остановиться и предложить его подвезти, но вовремя вспомнил слова миссис Барнет: «Я поняла, что его лучше оставить в покое».
Ратлидж вел машину почти вслепую, усталые глаза подводили, и, поворачивая на Уотер-стрит, он плохо вписался в поворот и чуть не врезался в стену.
Надо заканчивать, он сделал все возможное и невозможное этой ночью и теперь хотел одного — лечь скорее в кровать.
Уже приближаясь к гостинице, он вдруг подумал, что мисс Трент и монсеньор Хольстен, которые тоже там остановились, ведь он сам привез Их туда, теперь, скорее всего, ждут его в гостиной, чтобы поговорить. И только часа через два он сможет избежать встречи с ними.
Он проехал мимо гостиницы, выехал на набережную, повернул на главную дорогу, решив, что даже жесткая скамья в церкви будет для него лучшей альтернативой. Мэй Трент что-то там говорила об одеяле, которое держат для Питера Гендерсона. Сойдет. Солдаты привыкли спать в условиях и похуже.
Пока он по подъездной дороге поднимался к церкви, Хэмиш указал ему на другую возможность. Есть еще место, где его примут и не станут ни о чем расспрашивать.
Дом викария.
Он с трудом смог проехать через ворота, как пьяный за рулем. И когда остановил машину перед домом викария и выключил зажигание, руки его сильно дрожали.
Он должен был выждать минуты две, прежде чем поднять и опустить дверной молоток.
После долгого ожидания открылось окно на втором этаже.
— Кто там? — крикнул викарий.
— Ратлидж. Не хочу возвращаться в гостиницу. Но ужасно хочу спать. Вы не возражаете сегодня принять меня на ночлег и не требовать разговоров?
Викарий рассмеялся, смех был нерадостный, без тени юмора.
— Я и сам не спал еще. Ладно уж, впущу вас. Подождите, сейчас спущусь.
Он был полностью одет, когда открыл дверь Ратлиджу, и от него шел сильный запах виски.
— Начинаю думать, не повесить ли мне объявление «Сдаются комнаты», — сказал он. — Вид у вас ужасный.
Ратлидж сделал глубокий вдох, стараясь держать равновесие.
— У вас тоже.
— Вы тоже пили? — спросил викарий.
— Нет. Я трезв как стеклышко. Но на грани полного физического истощения.
Через пять минут он уже спал глубоким сном в комнате, которую всего сутки назад занимала Мэй Трент.
Ратлидж проснулся в темноте и вздрогнул, увидев рядом с постелью темную фигуру.
— Кто здесь? — спросил он охрипшим голосом и откашлялся, прочищая горло.
— Симс. Уже десятый час. Я принес вам горячей воды, бритву и чистую рубашку. Завтрак будет готов минут через пятнадцать, если вы голодны.